— Она хоть внешностью достойна твоего времени? — погладив бороду, расспрашивал Кобальт.
— Она безусловно красива, — Альберт пододвинулся к другу и горячо выразил, — но не этим меня тянет к ней. Знаешь, она как дикая лисица, мне нужна победа над ней. Покорить ее нрав, заставить ее, израненную, смирившуюся со всей участью, приползти ко мне.
Альберт говорил восторженно, с яростью в блестящих глазах. Кобальт хоть и не понимал друга в его странном желании, но мысль сломить женщину уловил и за это испытывал к нему уважение.
— Верно-верно! — поддержал Кобальт, широко раскрыв рот, — так и надо с такими бабами!
Альберт же откинулся на спинку стула и, сделав еще один большой глоток пива, закрыл глаза. Он представил, как ласкает Анну, а она в ответ яростно кусается. Его возбуждало ее сопротивление. Он воображал себя неким охотником, пытающимся приучить дикого зверька, подчинить его и заставить делать все, чего он только пожелает.
В его воображении он сжимал горло Анны и испытывал при этом приятное ощущение, растекающееся волной по всему его крупном телу. Она заводила его своей строптивостью. Будь его воля, он и дальше бы представлял себе, как довлеет над ней, оживляя картинку перед глазами, делая ее ярче и подробнее, если бы не звук громко открывшейся двери.
Альберт резко распахнул глаза и недовольно уставился на вход. Однако раздражение быстро исчезло с его лица, когда он узнал в новом посетителе кабака своего давнего друга.
— Серан! — воскликнул он, заулыбавшись во весь рот.
— Кого я вижу! — ступая по полу тяжелыми сапогами с железными носами, Серан двинулся в сторону Альберта.
Альберт так резко вскочил со стула, что тот не упал с грохотом на пол только потому, что Кобальт вовремя удержал его за спинку. Обрадованный приятной встречей, Альберт обнял Серана, похлопав его по спине широкой ладонью.
Серан был одет в черно-коричневый плащ и плотные темные штаны. Совершенно лысая голова поблескивала от пота, а остро выраженные скулы придавали лицу пугающий вид. Ко всему прочему черные глаза, в которых люди всегда замечали склонность к жестокости, были слишком большими для маленького лица. На правой щеке Серана виднелся страшный шрам, пересекающий почти все лицо. И хотя он давно зажил, бледно-красный след до сих пор бросался в глаза окружающим. Этот рубец Серан получил пять лет тому назад во время охоты на волков. Вместо того, чтобы стесняться своего увечья или прятать его под маской, Серан гордился им и считал его свидетельством своей победы над волком. Каждый раз, когда кому-либо приходило в голову спросить его о шраме, Серан с воодушевлением рассказывал историю его появления, а слушатели всякий раз восхищались его смелостью.
Сняв со спины древковое оружие, Серан облокотил его о стол. Затем присел на стул напротив Альберта и, позвав парнишку-прислужника, заказал рисовой водки.
Альберт изучающе оглядел оружие и перевел взгляд на Серана.
— Что, сезон открылся? — спросил он, ухмыльнувшись.
— Нет, до открытия сезона еще есть время, — отмахнулся Серан.
Альберт снова поглядел на оружие, лезвие которого хоть и было старательно протерто, но кое-где все равно виднелась запекшаяся кровь.
— Но зачем тогда оружие? — не понимал Альберт.
— На три ближайших к городу деревни напал один озверевший волк. Количество погибших и пострадавших жителей выросло так сильно, что власти приняли непростое решение. За голову этого волка назначили жирную награду, — с нескрываемым предвкушением поделился Серан. — Вот все охотники и взялись за оружие и ломанулись в лес на поиски зверя.
Альберт снова взглянул на оружие. Глядя на него, он вспомнил то далекое время, когда и сам охотился на волков. Увлекательнейшее время! Памятное.
Оружие Серана вызывало в нем неподдельный интерес. Специально сделанное для охоты на волков, оно было довольно тяжелым, но прекрасно проявляло себя в деле. Оружие было прочным, отлично кололо, имело удобную длину и могло дробить даже волчьи кости.
— И как успехи? — заинтересованно положив локти на стол, спросил Кобальт.
Несмотря на то, что вопрос был задан Кобальтом, Серан от него отвернулся.
— Сегодня обнаружили следы его пребывания на западной части реки. Похоже, он движется на север. Завтра мы намерены продолжить поиски, — ответил Серан и обратился к Альберту: — А ты здесь какими судьбами, дружище?
Альберт осторожно переглянулся с Кобальтом, попросив того умолчать о настоящих причинах его пребывания в городке. И Кобальт все понял.
— Было дельце, задержусь на пару дней, а потом на всех порах домой, — ответил Альберт. — А как у тебя дела обстоят? Как жизнь?
— Да все хорошо, — положив ногу на ногу, сказал тот. — Обычно в нашем городе ничего интересного не происходит, живем себе спокойно. Каждый день — одна сплошная рутина, и так по кругу. Но в последнее время странностей на удивление становится больше, чем полагается.
— И о каких же странностях идет речь? — вмешался Кобальт, смачно рыгнув на весь зал. Здоровяк пытливо уставился на охотника, аж раскрасневшись от любопытства.
Но Серан не смотрел на Кобальта во время разговора, пока тот в свою очередь таращился на него во все глаза. Если же взгляд Серана все же обращался к Кобальту, то в глазах его мелькало какое-то презрение и отвращение к нему. Кобальт не улавливал этого по своей природной наивности, но Альберт отметил, что Серану его друг оказался не по нраву.
— Кто-то женщин наших похищает, — недовольно сдвинув брови, продолжил рассказ Серан, не смотря на Кобальта. — Вот сегодня один бедняга искал повсюду свою дочь, да так и не смог найти. Походу и ее похитили, гады.
— Ах, ты про это, — ахнул Кобальт, — слыхали, жуть страшная!