— Мне кажется, она подходит. И вполне готова.
— А если нет? — не отрывая взгляда от девушки, откликнулся сверчок. — Тогда граф нас накажет.
Анне стало не по себе. Они разговаривали межу собой так, словно ее здесь не было. Она подумала бы, что они и вовсе забыли про ее присутствие, если бы сверчок так пристально не разглядывал ее своими ярко-зелеными глазами.
— Значит, — прокашлявшись, промолвила Анна, — я не первая похищенная вами девушка? Так ведь?
Сверчок, переменившись с ноги на ногу, изменился во взгляде.
— С чего такой вопрос? — подозрительно сузив глаза, прогудел он.
— Мою подругу на днях тоже похитили, — с тяжелым вздохом призналась Анна. — Но через два дня вернули обратно, предварительно лишив ее памяти. Она не помнит ни дома, ни семью, ни себя саму, — в глазах Анны мелькнула злоба и, немного помолчав, она добавила: — Это дело рук вашего хозяина?
Сверчок почесал затылок и, отвернувшись от Анны, вынужденно заявил:
— Может быть.
— Значит не окажись я истинной, в чьих силах исцелить вашего хозяина, вы и от меня таким образом избавитесь? Ведь так? — испуганно спросила Анна.
Сверчок вынул из кармана маленькие часики. Светящиеся голубым мерцанием стрелки показывали полночь. Видя безмолвие сверчка, Анна повернулась к птице с мольбой в глазах.
— Это правда? — не уступала она. — Ответьте, пожалуйста.
Но и птица сохранял молчание. Они не отвечали на, возможно, самый главный вопрос, который ее интересовал. Ведь вероятность, что Анна вовсе не истинная, существовала, а значит, от нее, по всей видимости, должны будут избавиться. Участь, которая настигла Натали, в случае провала, ждет и ее.
Эта мысль не давала Анне покоя, как бы она ее от себя ни гнала. Стоило ей подумать, что она позабудет себя, дом и отца, как в ней тут же пробуждался настоящий страх. Умиротворение от тепла камина мигом обратилось в жар предстоящей беды. Он проникал глубоко в ее сердце, зарождая очередной приступ страха.
Но Анна постаралась себя не выдать. Нужно было вести себя как обычно и играть роль ничего не понимающей девушки.
— Что ж, — нервно улыбнулась она, схватив со стола кружку, — чай совсем остыл.
Сделав глоток, девушка исподлобья поглядела на сверчка и птицу, которые давно забыли о недавнем разговоре про забвение и уже горячо болтали о чем-то другом. Тем временем в голове Анны крутилась докучающая мысль о необходимости покинуть это место как можно быстрее.
Если раньше она ждала встречи с хозяином замка, то теперь боялась ее большего всего на свете.
Пока Анна, находясь в заточении в огромном замке, твердо вознамерилась сбежать из него во что бы то ни стало, человек, за которого мистер Раин готов был выдать свою дочь, заказал очередную кружку темного пива.
— Ты ведь должен был отплыть еще дня два назад? Чего до сих пор здесь? — поинтересовался приятель Альберта по имени Кобальт.
— Проблемы возникли, — не вдаваясь в подробности, хмуро бросил Альберт. — Придется отложить отъезд на неопределенное время.
В кабаке какой-то посетитель играл на губной гармошке. На соседнем от Альберта заплеванном столике валялся пьяный пухлый верзила. Изредка просыпаясь ото сна, он что-то бубнил, а потом вновь клал голову на руки и засыпал.
Молодой парнишка принес на подносе заказанную Альбертом кружку пива. Сделав глоток и освежившись, несостоявшийся жених огляделся. В кабаке было довольно шумно и людно. Все столики были заняты: кто-то метелил друг друга кулаками, другие играли в карты, третьи жадно хлебали из кружек дрянное пойло, которое тут называли «пивом».
— И на кой черт тебе та девка сдалась? — рискнул Кобальт, скрестив руки на широкой груди.
Альберт перевел холодный взгляд на друга и молча уставился на него, не желая отвечать. Затем сменил тему:
— Ты мне лучше расскажи, что у тебя там с работой? — попросил он.
Кобальт пустился в рассказы о новой работе на шахте. В конце концов они разговорились настолько, что не заметили, как пролетел час.
— Душновато, — расстегнув несколько пуговиц и обнажив волосатую грудь, сказал Кобальт. — И все же, вернемся к моему вопросу. Неужели ты отложил поездку из-за этой девчонки?
— Она дерзкая, — промолвил Альберт, вспомнив ночную встречу с Анной, — хочется ее проучить.
Альберт принадлежал к тому типу людей, которые непременно добивались своей цели, стоило лишь ее наметить. Сказать, что ему нравилась Анна — означало бы солгать. Его привлекали в ней не столько красивая внешность или душа, сколько твердый нрав, который он так жаждал сломить. Каждый раз вспоминая ее гордое лицо и полный ненависти взгляд, когда она во всеуслышанье отказала ему в браке, Альберт лишь сильнее хотел подчинить ее себе и заставить сдаться ему во власть.