– Нет, не она. Другая.
– Новая знакомая? Почему не рассказывал?
– Нечего рассказывать, – пожал плечами Павлик. – Мы всего пару раз встретились. Но я почему-то постоянно о ней думаю.
Они выпили весь чай, а потом и весь коньяк. Поиграли в домино, в «кошачий нос» и в «верю не верю». Павлик, как всегда, победил. Но он все равно никак не мог сосредоточиться на происходящем. Даже украдкой посмотрел на запястья Алисы, тоже тонкие, но все равно не такие.
Ему стало стыдно, и он отвел взгляд.
После полуночи Макс с Алисой вышли из магазина неизданных книг и пешком пошли домой. Макс взял Алису за руку. Он всегда брал ее за руку, когда волновался.
– Что-то здесь не так.
– Что?
– Не знаю. Это странно.
– Да ладно тебе, обычная девушка, что такого? Разве Павлик не может влюбиться?
– Конечно, может. Он делает это даже чаще положенного, правда, не всерьез. Но ты и сама говоришь, что она слишком обычная. А у Павлика никогда не было обычных. Все они со странностями, с причудами, с милыми дефектами. Как и он сам. Одна постоянно фотографировала и жила в абсолютно темной квартире, чтобы не засветить пленки. Другая на диктофон записывала звуки урчания в животе. Еще одна ходила с совой на плече. У него никогда не было нормальных. И он никогда на них не зацикливался.
– Может, он изменился? Вырос?
Макс хмыкнул.
– Ну да, понимаю. Тогда это действительно неправильно. Если только и в ней нет странности, о которой мы еще не знаем.
Павлик получил новую партию неизданных книг, выбрал самые интересные и устроился в кресле рядом с Самоваром.
Павлик начал читать, но неизданные буквы разбегались. Он прочитывал страницу, понимал, что решительно ничего не понимает, и перечитывал снова. И так раз за разом.
Самовар вздыхал в углу, а Павлик за весь вечер не прочитал и главы. Попытался рассортировать книги, но быстро запутался и сдался.
«Может, это просто грипп, – подумал Павлик. – Ну или чем там еще принято болеть?»
По дороге домой он зашел в аптеку.
– Мне чего-нибудь от гриппа, беспокойства и рассеянности. И гематоген, пожалуйста.
– Нервы шалят?
– Нет, просто навязчивые мысли.
– Суицид? – забеспокоилась аптекарь.
– Нет, девушка.
– Тогда вот вам гематоген. Фармакология здесь бессильна.
Павлик повертел батончик в руках.
– А позвонить от вас можно? Очень надо.
– Но только если очень, – разрешила аптекарь.
Она проводила Павлика озабоченным взглядом.
Павлик набрал номер Сони, записанный на салфетке.