— Вижу. Это нам на руку. Я не представляю, что они возьмутся за установку батарей на берегу. Сомневаюсь, что они знают, что теперь я командую морской стражей.
— И когда они узнают об этом, я сомневаюсь, что они сильно обеспокоятся.
— Согласен, — сказал Марлоу.
— В любом случае, похоже, что они пробудут здесь долго. Думаю, по крайней мере, неделю, прежде чем снова отправятся в море.
— И когда они снова выйдут в море, — сказал Марлоу, —для большинства из них это будет последнее путешествие, которое мы поможем им совершить.
— Ну, Марлоу, ты становишься прямо поэтом. А теперь позволь мне остановить тебя, пока ты не опозорился еще больше.
Марлоу улыбнулся, его лицо почти потерялось в глубоких тенях ночи. — Вполне, — сказал он и вдруг почувствовал присутствие какого-то человека прямо позади себя. Он перевернулся и схватился за пистолет. Там стоял Король Джеймс. Они не слышали, как тот подошел.
— В сотне ярдов в ту сторону есть наблюдательный пункт, — Король Джеймс указал на север, — и еще один там на дальнем гребне. Но они все пьяны.
— Отлично. — Марлоу на мгновение замолчал, ожидая, пока его биение его сердца придет в норму.
— Давайте обсудим стратегию, а затем уйдем отсюда.
Когда, наконец, был учрежден «Плимутского приз», Марлоу оставалось только благодарить Господа за то, что им не пришлось выводить ее в открытое море.
Он и Бикерстафф вернулись на следующий день после разведывательной вылазки и обнаружили, что лейтенант Рейкстроу приложил огромные усилия и заставил людей поработать. Нижние ванты были установлены на полную катушку, хотя и осторожно, чтобы не ранить еще больше прогнившие мачты, и заново зачернены. Корабль был выскоблен от носа до кормы, а некоторые паруса на нем были заменены запасными, по крайней мере, те, которые были в еще худшем состоянии, чем первые. Не было запасной веревки для замены ходовой части, но, по крайней мере, большая ее часть была перекручена встык.
— Думаю, это все, что мы смогли сделать, сэр, с тем, что у нас есть на борту, — сообщил Рейкстроу, стоя рядом со своим новым капитаном на квартердеке, когда берега реки Джеймса проплывали мимо. — Мне не хочется это говорить, сэр, но я хотел бы найти веский повод, что кораблю требуется капитальный ремонт
Его одежда, как заметил Марлоу, стала опрятнее, чем прежде. На нем был новый сюртук и треуголка. Казалось, он стал прямее.
— Не бойтесь так говорить, лейтенант. В этом вы совершенно правы, и мы займемся им, как только сможем. Ошибка Аллэйра заключалась в том, что он многое требовал, ничего не давая взамен. Скоро мы докажем колонии, что они не смогут обойтись без нас, и тогда нам дадут все, что нам нужно.
— Да, сэр, — сказал он. — Но пожалуйста, скажите сэр, что мы будем делаем дальше?
— В свое время, лейтенант, в свое время. - Марлоу не нужно было, чтобы слухи о его планах достигли нижней палубы, а то людям внизу пришлось бы провести следующие два дня в смертельном страхе.
Марлоу знал о смертельном страхе. Он знал страх, который могли вызвать пираты, и лучше других знал, чем подтверждался этот страх. Он видел рты, набитые горящей паклей, живых мужчин, изрезанных стеклом разбитых бутылок, женщин с отрезанными грудями и изнасилованных до смерти.
Но это проделывали не пьяные головорезы с острова Смита. Это проделывал другой человек, и в другое время, и он давно выбросил его из головы. Он боялся этого человека, но его не было среди тех, с кем ему предстояло столкнуться.
И он считал это удачей. Он понял, какое это было счастье в то самое утро, когда он наблюдал за «Плимутским призом», и людьми, на которых он будет полагаться в предстоящей кровавой схватке, изо всех сил, пытавшихся поднять якорь со дна. Потребовалось около десяти часов только для того, чтобы переоснастить и подготовить корабль, а потом люди оглядывались вокруг, как будто они впервые увидели «Плимутский приз». Это было невероятно.
В конце концов, с большим трудом и большим количеством сломанного снаряжения они снялись якорь и заставили «Плимутский приз» переместиться с того места на реке Джеймса, где он стоял.
Насосы ни разу не останавливаясь с той минуты, и за все время работы.
И за все тридцать часов, которые им понадобилось, чтобы приблизиться к острову Смита, Марлоу думал только об одном: я веду эту развалину с этими людьми против банды разбойников, превосходящих нас численностью в два раза. Банды, для которой убийство является такой же частью жизни, как лень и жалобы на «Плимутском призе».
Глава 9
Ддордж Уилкенсон стоял в тени ординарной миссис Салливан, наполовину спрятавшись за краем здания, пытаясь сделать вид, что он и не прячется. Но на самом деле он это делал. Он внимательно следил за Элизабет Тинлинг, пока они с Люси пробирались через киоски в Базарный день на противоположной стороне улицы Герцога Глостерского.
Был прекрасный весенний день, по голубому небу плыли случайные белые облака, а с залива дул прохладный ветерок, сдувающий жару, вонь и мух. Погода, казалось, повлияла на всех, у кого были дела в Уильямсбурге. Веселые настроения, улыбки, смех и общее дружелюбие сделали Уилкенсона еще более несчастным.
Он следил за ними весь последний час, с тех пор как они вышли из дома и пошли по людной улице, чтобы заняться покупками. Такой вид провокации ему совсем не нравился. В конце концов, он был одним из самых влиятельных людей в колонии, тем, кто управлял огромными владениями Уилкенсона, состоящими из кораблей, табака и рабов. Их все более прибыльный бизнес по импорту тканей, серебра, мебели, огнестрельного оружия и разного оборудования из Англии, пользовался большим спросом.
Их отец, возможно, благосклонно относился к своему задиристому и легкомысленному младшему брату, но Джордж знал, что именно он, тихий, методичный, человек скорее мысли, чем действия, был ответственен за превращение небольшого состояния Уилкенсона во все расширяющуюся империю Уилкенсона.
Он ждал возможности поговорить с Элизабет наедине, но Люси все еще следовала за ней, словно щенок.
Он блуждал своими глазам по молодой рабыне.