— А можно? — открыла я рот.
— Тебе — даже нужно, — вынул он драгоценную половинку и протянул мне. — Вы будете прекрасно вместе смотреться.
— Да что вы? — не совсем понравился мне его «шальной» голос. Но, я все же, взяла в руки реликвию и поднесла ее поближе к глазам. А потом и вовсе круто развернулась к огню, разглядев, вдруг, на рельефной золотой поверхности, идущие по всей длине, незнакомые буквы, сложенные в слова. — А что здесь напи… Ольбег, вы чего?.. — но, мужчина, присевший у моих ног, лишь сильнее обхватил меня за колени:
— Деточка, не порти мне удовольствие. Я сегодня — обладатель двух бесценных сокровищ сразу. И если б ты знала, как давно я тебя здесь поджидал.
— Что? — вытаращила я от растерянности глаза, даже не предприняв попытки освободиться.
— А что? Ведь ты же сама ко мне за этим пришла?.. Только, подковку из рук не вырони, — уже перекидывая меня к себе на плечо, от натуги, выдохнул он и живо попёр к своему пологу… Да, бестолочь я и есть. Потому как из такого положения вообще невозможно что-нибудь предпринять. Ну, не вдувать же ему дурман в…
— Поставьте меня на место!
— Я тебя на твое место уложу, — хлопнулась я в следующий момент спиной поперек кровати гостеприимного хозяина. А потом и он сам ко мне подоспел… со своими длинными руками… «Ну, подружка, прости — не до тебя теперь», — попыталась я вывернуться из под немалого мужского веса. Но, не тут-то было. — Деточка, даже не думай, — пропыхтел он мне страстно в ухо. — Со мной твои дриадские штучки больше не пройдут.
— Что? — а вот теперь уже всерьез удивилась я такой в моей судьбе осведомленности. И даже замерла на мгновенье:
— С чего вы это взяли? Дед рассказал?
— Он тебе такой же дед, как я — брат, — видя такое дело, расслабился и сам Ольбег. — Я его лет тридцать знаю и за это время он детьми не обзавелся. Тем более, внучками… Евся, сделай мне приятное — не дергай ножками. И я тебя за это щедро отблагодарю, — запустил он свою пятерню мне под юбку и поэтому в следующий момент… Хр-рясь… — Моей же под-ко-вой… — закатив глаза, откинулся Ольбег на спину.
— А это дриадский к ней довесок, — хоть запоздало, но, от души, вдула я ему двойную дозу своего сонного дурмана. А потом подскочила на кровати, соображая, что же делать дальше.
Весь мой, придуманный тут же, у камина коварный план, коварным же мотыльком в дымоход и вылетел. И теперь уже вряд ли получится убедить самого рукоблуда в невинности содеянного. Что же касается Любони, то, судя по тьме за окном… подруга моя явно запаздывает… В следующий момент, будто в опровержение мечущимся в голове мыслям, дверь в опочивальню, начала медленно и бесшумно открываться, заставив сработать все мои охранные инстинкты сразу. И я, уже, незримой проваливаясь сквозь кровать и половые доски комнаты, заметила рыжие кошачьи лапы, неспешно входящие в дверь. Через пару мгновений, оказавшись этажом ниже, в проходе из длинных столов, заставленных посудой и в сопровождении жуткого грохота.
— Что еще за лешья мать? — в страхе отшатнулась в противоположную от меня сторону пожилая женщина в длинном фартуке. И удобнее перехватила в руке тесак… «Ну, я и бестолочь», — с высунутым от старания языком, извлекла я из пустой кастрюли провалившуюся вместе со мной несчастную реликвию и, всего лишь долечку покрутив ее в руках, пихнула в сумку. Подкова исчезла из обозримого пространства как раз в тот момент, когда женщина засунула в опустевшую посудину свой мясистый нос. Я же, как можно осторожнее, спиной вперед, ретировалась в настежь открытую дверь кухни…
Как я потом выбиралась сначала из дома, вместе с выходящим оттуда охранником, а потом и с яблони через садовый забор, под присмотром двух, виляющих хвостами волкодавов, вспоминалось с трудом… И уже в орешниковом подлеске, по которому я, целую кучу времени рыскала, обсыпая себя водой с листвы и отсутствующего беса «призывами» вперемешку с ругательствами. И, уже, начхав на это гиблое дело, чуть не сшибла его, ринувшись напрямую сквозь заросли:
— Ты где?.. Тебя где?.. Я тут…
— Встряла? — догадливо хмыкнул Тишок.
— Ага. Еще как, — отбросила я с лица мокрые пряди волос. — Ты почему не сразу откликнулся?
— Меня господин… В общем, давай, Евся, и очень быстро, а потом я к нему.
— О чем и речь! — резво припустила я вслед за мелькающим хвостом беса…
ГЛАВА 13
Домой я неслась под дождем, будто преследуемая и среди родных деревьев длинными Ольбега руками, а уже на самом пороге, вдруг, «запнулась» от долетевшего, все ж, вдогонку: «Он тебе такой же дед, как я — брат!». И даже руку от дверного кольца отдернула… Что же теперь делать? О чем думать? На кого полагаться, если кругом одни тайны да смертельные на них зароки? «И если я волхву не внучка, то с какого боку репей? Терпеть в своем доме столько лет существо, собственной вере враждебное — это, если не бремя родства, то, либо подвиг либо… корысть. Да только что с меня взять?..», — нахмурившись, отошла я от двери, и, тяжело дыша, приткнулась лбом к опоре навеса. В голове сейчас была настоящая, лопающаяся пузырями каша, которую мешай — не размешаешь. Но, одна мысль все ж настойчиво всплывала на ее бурлящую поверхность. Та самая «ненормальная мысль», пришедшая ко мне в голову на озерном камне после ночного посещения Стахоса, и там же, в озере, утопленная… Правда, изгнала ее в глубину еще внучка волхва…
— Ну что ж, раз ответов ждать не от кого, придется искать их самой, — вновь ухватилась я за дверное кольцо, уже точно зная, что делать дальше. — Адона!
Дриада поджидала меня в своем уголке под лестницей. Сидела, запахнувшись в платок, рядом с аккуратно разложенным на постели новым ажурным жилетиком. «Значит, закончила», — с какой-то потаенной тоской, усмехнулась я, а потом присела перед нянькой на колени:
— Адона, я сейчас пойду к себе и… — вот ведь. Даже просто вслух такое вымолвить и то жутко. — … и попытаюсь вызвать свой сон. Потому как уверена, там есть ответ на мое нынешнее существование. И не спорь со мной… Пожалуйста, не спорь. Я знаю, подсказать тебе нечем, ведь дриады снов не видят. Но, надеюсь, у меня получится… Я пошла.
Я пришла. Бросила на стул у окна сумку, скинула мокрые туфли… И легла на кровать, вытянув вдоль туловища руки. После зажмурилась, заменив темень в комнате на новую — еще гуще. И попыталась ровно дышать, не смотря на мелкую дрожь в конечностях. Ну что, полуумная полудриада, по силам тебе такое? А потом себе приказала: «Давай. Не трусь, ведь ты уже не беззащитная девочка, а, значит, все будет по-другому», — и распахнула в темноту глаза… проваливаясь вместе с постелью и комнатой в тягучую, сонную муть…
Это только вначале так показалось. Муть постепенно сменила цвет на темно-зеленый, а потом, разлетевшись в мелкие клочья, и вовсе дала просветы. И я в первый раз огляделась по сторонам. Видимо, все ж, промахнулась с нужной опушкой. Потому что стояла сейчас совсем в другом месте, среди незнакомых каштанов и дубов, какие растут не в нашем лесу, а… И, резко сорвавшись, понеслась, меж этих деревьев, поняв, наконец, где нахожусь. И севернее меня сейчас наше озеро, а за спиной должна быть гора Молд, которой из-за листвы не видно. Точно, ведь все это и случилось как раз на границе заповедного леса. Так откуда ж этим местам мне быть узнанными? И лишь теперь ощутила, скользнув на полном ходу сквозь, не дрогнувший в ответ малинник, что совершенно лишена тела. «А вот это совсем уже «по-другому»», — и еще прибавила скорости. Да так и вылетела на проклятую опушку…
Действо было в полном разгаре. И я с диким криком бросилась туда, потому как все остальное тут же вылетело из сознания, кроме единственной цели: защитить. Но, все было тщетно. И никто даже не оглянулся на орущую и пинающуюся бестелесную тень. И, тогда от бессилия я накрыла собой тело девочки, а потом подняла от ее заплаканного лица глаза…
Сначала я увидела посох… а потом и его самого, выступившего наполовину из-за крайнего к вырубке дуба. Он стоял и, нахмурив седые брови, смотрел прямо перед собой. Будто думал о чем-то досадном. Да, обычно, он так и делал, когда настраивался на трудный ритуал. А здесь… Что ж вы здесь делаете, батюшка Угост?! Почему стоите и просто хмуритесь, вместо того, чтоб посохом своим прибить этих извергов? Батюшка Угост!.. Да, наверное, потому, что ты, богопротивная дриада, ему вовсе не внучка. А еще потому, что и всё здесь происходящее — тоже часть какого-то «трудного ритуала». Только вот цель его какова?.. Девочка подо мной, вдруг, всхлипнула, и с силой зажмурив глаза, прошептала: «Ненавижу. Как же я вас всех ненавижу»…
— Будь ты проклят!!! — оттолкнувшись руками от земли, понеслась я к стоящему волхву, но, в этот самый момент, амулет на его груди бликом от солнца ударил мне по глазам…