Евсения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что не бросишь одного в беде.

— Хорошо, обещаю, — кивнула я в ответ, сама еще толком не зная, к чему волховецкому слуге мои зароченья…

ГЛАВА 7

Вернувшийся к вечеру дня следующего волхв застал всю домашнюю картину прежней, без каких либо, видимых его оку изменений и, немного пометав глазами от Адоны ко мне, стих, буркнув лишь:

— Баньку истопите. А то намытарился по зною да мошкаре, — ну и слава всем его «дальнозорким» богам.

А потом потянулись наши долгие летние дни, отсчитывающие первый и самый главный из трех «разнотравных» месяцев. Батюшка Угост с головой погрузился в скопившиеся весевые дела, об очередном завершении которых мы с Адоной узнавали по возникающим на нашем пороге, то корзины с яйцами, то мешка с мукой. А один раз, так и вовсе — привязанного за длинные рога к перильцам, черного, в гроздьях репьев, козла. Правда, задира этот вскорости исчез. Вместе с волхвом, на кроваво-красном закате. В аккурат за два дня до самого большого летнего праздника — Солнцеворота. И куда они на пару направились, мы с дриадой точно знали, хотя вслух такие дела (и даже жестами) обсуждать обеим совсем не хотелось.

Я за неделю сумела, все ж пару разочков, вырваться (под разными, подсунутыми Адоной, предлогами) в весь к своей дорогой подружке. Но, посекретничать с ней у нас все как то не получалось… Эх, жаль, одуваны окончательно отцвели. А то б отплатила я Любоне ее же «душевной открытостью». Да, думаю, случай такой еще представится. Это я про «посекретничать»…

Сейчас же все мысли мои были заняты еще одним важным занятием, на которое я тратила время тоже, к сожаленью, урывками…

— А ты меться лучше!

— А ты не прыгай передо мной!

— А ты… А-ай! Мазила тиноглазая!

— Сам ты, егоза хвостатая!.. Э-эй! Куда побежал?! — вслед запетлявшему меж деревьев бесенку прокричала я и в сердцах плюнула. — Каждый раз, одно и тоже.

Занятия наши по освоению «водной магии» шли с переменным успехом, выражался который в одном лишь подбитом глазе у Тишка (чем для нас обоих не успех?). И основаны были, исключительно на наитии, без всяких научных знаний. Хотя бесенок утверждал, что и знакомство с «начатками» мне мало чем поможет, так как сила моя от привычной, стихийной магии, все ж отличается. Да мне о том судить глупо. Поэтому я пока лишь «поднимала» воду из горшка. Потом ее на весу замораживала (почти всегда удачно) и училась метко сей зависший «хрусталик» в мишень метать. В остальном же приходилось только наблюдать за собой да к себе прислушиваться. Ведь что такое понимание магии для дриады — окружающий ее мир. Именно он дает ей силы в нужный момент и силы эти также естественны для нее, как умение дышать или видеть. Потому как дриада и сама — часть этого мира. Листик на дереве. Ягода на кусте или цветок на лугу. Кому как краше покажется. А привычная, стихийная магия подразумевает собой нечто иное. Выражаясь простым языком — подчинение этой самой силы, для которого магу приходится выписывать нужные знаки и шептать формулы-заклятья. Потому как маг — просто ее умелый (или не совсем) пользователь. И то, что дается дриаде «даром», по праву причастности, как любому лесному духу, магу приходится с усилием брать… Чем же являлась сейчас я, со своими, вдруг проснувшимися способностями, для меня же самой оставалось по сей день загадкой. Поживем — увидим…

— Ладно, вылазь! У меня все одно вода в горшке кончилась.

— А, точно? — высунулось из под корней вяза одно серое ухо.

— Точнее не бывает… Разве что… ледышки по траве пособирать… — ухо дернулось и тут же исчезло. — Да я пошутила, вылазь! Пошли со мной к Тихому ручью. Я оттуда новой наберу! — крикнула, уже разворачиваясь на ходу.

— Ох, горе мое, горемычное… Хорошо хоть, не к Желтку, — выбрался бесенок из мшистого сплетения и запрыгал сбоку от меня. Вот уж, загнул! Да я и в беспамятстве к этому, разящему ржавью источнику ни ногой. Мало того, что находится в совсем другом конце леса, так еще и…

— А ты был там когда-нибудь? — Тишок скосился на меня, а потом нехотя качнул мордой:

— Ну да.

— Да что ты! — даже приостановилась я, придерживая рукой низкую дубовую ветку. — А видал… его?

— Кого?

— Тишок, не придуривайся. Медведя, конечно. А кому там еще-то быть? Он же всех там распугал, в своем буреломе. И единолично царствует.

— Ну, видал… Да, ничего он не царствует. Царь у нас в этом лесу один, — буркнул бесенок. — Евся, а жених то твой стух.

— Какой жених?.. Это ты ладно сейчас разговор свернул. Да только не выйдет.

— Ну конечно, у тебя ж их теперь — целых два, этих женихов, — ехидно оскалился, нисколько не смущенный бес. — Хотя, Леху, точно ничего не замаячит. А этому, чужаку ты, видать, отбила, все ж, голову. Раз он столько дней обратно не возвращается.

— А может, наоборот — ум вернула. Раз, не возвращается, — ни с того, ни с сего, вдруг, вздохнула я. — Тишок, прохиндей! Я про медведя хотела спросить. Он ведь уже старый должен быть. Так?

— Ну, так, — обреченно фыркнул бесенок.

— Сколько медведи живут? Лет тридцать? А про этого ведь давно страшилки ходят. Наверное, столько же. Так, может, не стоит уже бояться, и свернем к Желтку?

— Я тебе сверну! — аж подскочил на своих копытцах Тишок. — Ох, Евся, досворачиваешь ты! Точно начну на тебя господину наушничать.

— Да я пошутила. Не егози! — в ответ залилась я.