— Ты точно не видел никакого зверя?
— Зверя? Белочку, что ли? — невозмутимо ответил я.
— Отставить шутки. Отвечай на заданный вопрос.
— Никаких зверей я не видел.
— У нас в роду встречаются те, кому приходят звери стихии. У них тоже обострённое чутьё. Ну и повадки появляются звериные. Говорят, это тотемы. Сейчас среди нас таких магов я не знаю, у нас в роду их нет. Да может и вранье это… — он искоса глянул на меня.
Если это вранье, то мы с вами попали в сказку, пришло мне в голову. А сам, прислушался к себе. Повадки? Да, вроде ничего за собой не замечал. Чутьё обострённое есть, этого не отнять.
Выходит, что моя лисичка — нечто уникальное? К тому же обострённое чутьё тоже от неё. Пускай я не знаю таких разрушительных заклинаний как Саламандров, зато я вижу порой в темноте. Более того, чувствую живых на расстоянии. В чём то я лучше аристократа. Любопытно.
Саламандров чертыхнулся, прихлопнув на себе комара. Хм, интересно. Комар под щитом.
Я обернулся на звук, он посмотрел на меня с интересом.
— А когда ты узнал о своем даре, Василий?
В затылке заныло. Такой диалог больше походил на аккуратный допрос.
Это что, он меня прощупывает? О чем он хочет узнать? К слову, его деликатность идёт мне на пользу. Он ведь и сам так же раскрывает информацию в ответ. Глядишь, и сам больше узнаю.
Мне надо получить больше информации от него, не выдав свою. От Медведева у нас была не только легенда, но и объяснение на тот случай, если нас раскроют аристократы. Мол, ничего не знаем, родились такими, способности пришли не сразу.
— Первый раз я почувствовал пламя лет в тринадцать. Жарко было по утрам, ну… вы понимаете. В общем, принял его как ээээ возрастные изменения. Потом учился контролировать.
— Заливаешь! — проговорил Саламандров, его голос был сух и подозрителен.
— А как это происходит у аристократов?
— Как обычно, с самого детства. Я еще до года спалил собственную колыбельку, — хмыкнул он, — впрочем, как это происходит у бастардов — я тоже не особо разбираюсь, — вторую половину фразы он произнес тихо, почти пробурчал себе под нос.
— Но овладел своей силой в полной мере только здесь на фронте.
— Ясно, — ответил Саламандров, хотя судя по его тону, он не очень-то верил мне. Хотя где именно я прокололся, так и не понял.
— А если бы у меня вдруг было какое-то животное, из тех о которых вы говорите, что бы это означало?
— Что долго ты не проживёшь, — усмехнулся Саламандров. — Я спокойно бы к этому отнёсся, но наши родственнички не очень-то любят конкуренцию.
Мы подошли к мосту. Я бросил взгляд на наручные часы. Восемь утра.
В этот миг позади нас раздались отдаленные взрывы. Я чуть пригнулся, обернулся и увидел, что на северо-западе занимается пламя. Артиллерия врага продолжила обстрел приграничных деревень.
На этот раз, прежде чем приближаться к мосту, я полчаса его изучал, на предмет подозрительных личностей.
Попеременно оглядываясь, мы добрались до моста, то и дело озираясь по сторонам. Где-то на отдалении, нас сопровождали канонада выстрелов и грохот взрывов. Радовало, что на этой стороне берега недалеко от воды, довольно плотно росли ивы, и мы дальше продвигались не по открытой местности.
Мы быстро миновали мост, и Саламандров объявил привал. Расположились мы под кронами ив.
— Хорошо, Камиль нас едой снабдил, — аристократ заглянул в небольшой мешочек и вынул оттуда два здоровенных бутерброда, которые просто не могли там поместиться.
Мы сели у самой воды. Ветерок волновал ветви, что опускались до самой реки. Волны то и дело доставали до листочков. Еда действительно была вкусная. Вроде обычный бутерброд, но даже он какой-то аристократский. Конечно, не сравнимо с тем пиром, который устраивал Саламандров у себя в шатре на обед, но тоже очень неплохо. Я хотел набрать воды в реке, но Саламандров достал две бутылочки с чем-то красным. Вино?
Я хотел было отказаться, но он лишь усмехнулся.
— Это вишнёвый морс.