— Алекс… ты сумасшедший.
— Это мы уже поняли.
— Я не могу…
— Я не такой, как ты, — признаюсь я. — Я буду вынужден признать то, что сделал, и меня уничтожит чувство вины. Не знаю, что буду делать тогда… на что я буду способен. Поэтому, у тебя нет выбора.
Она качает головой.
— Я не убийца.
Она прикусывает нижнюю губу, и от этого зрелища у меня кровь закипает в жилах. Когда-то я считал, что она так делает дабы установить контроль над противоположным полом, теперь я с мрачным раскаянием осознаю, что это ее жест неуверенности.
Она не уверена в своих словах.
Инстинкт — это импульс, и я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней. Я уверенно глажу пряди ее светлых волос, провожу пальцами по ее лицу, приподнимая подбородок. Жажда попробовать ее на вкус в последний раз прожигает меня насквозь.
Кажется, что комната наполняется тяжелым вздохом, когда я прижимаюсь лбом к ее лбу.
— Это именно то, для чего ты создана.
Она отпускает камень, и я ловлю его прежде, чем он падает на пол.
— Неправда, — шепчет она, ее дыхание прерывается.
С каждым порочным желанием я нежно целую ее в лоб, затем прицеливаюсь в часы. Громкий грохот разносится по комнате. Стекло со звоном падает на пол. Серебряный маятник неподвижно лежит в темноте.
Мгновение величественной тишины, когда мерзкое, безжалостное тиканье прекращается, а затем наступает холодная прохлада темноты.
Я смотрю на Блейкли. Облегчение мимолетно отражается на ее прекрасных чертах. Я достаю из кармана связку ключей и вкладываю ключи ей в руку.
— Беги.
На ее лбу появляются складки, а брови в замешательстве сходятся вместе, прежде чем она осознает.
Я достаю стеклянный флакон из кармана и поднимаю его так, чтобы химические вещества внутри отражали свет.
— Алекс?
Ее голос становится приглушенным шепотом, когда я разбиваю флакон о деревянный пол. Хлорат калия и глицерин прекрасно работают в сочетании, но добавление воды действует как ускоритель.
При ударе вспыхивает голубое пламя. Жидкий огонь, раскаленный добела, струится по доскам пола, преследуя все легковоспламеняющиеся материалы и поджигая хижину, как растопку. Пламя сначала синее, затем переходит в красную стену, которая встает между нами.
ГЛАВА 22
ПОБЕГ
БЛЕЙКЛИ
Я вижу глаза Алекса сквозь пламя. Все мое тело парализовано в ожидании. Не знаю, чего боюсь больше: огня или боли Алекса, поглощающей меня, как пустота этой комнаты.
Этот единственный момент колебания и нерешительности будет преследовать меня всю жизнь.
Темная комната освещена огнем, свет почти ослепляет. Я теряю Алекса из виду, и когда жар усиливается, бегу к единственному выходу в комнате.
Огонь захватывает хижину с беспощадной силой, пожирая сухую, потрепанную временем древесину. Стены потрескивают. Густой дым стелется по лестнице, пока я бегу впереди пламени.
В панике хватаю охапку одежды с раскладушки. Прикрывая нос и рот футболкой, направляюсь к входной двери, задерживаясь у входа на лестницу, чтобы поискать Алекса.