— Отпусти меня.
Томными движениями Алекс делает, как я прошу, медленно отходя.
— Это нормально — чувствовать подобное. Это нормально.
Я провожу руками по волосам.
— Мне просто нужно… успокоиться.
— Ты перевозбуждена. Просто расслабься, — он опускается позади меня, помещая меня между своих ног.
Его прикосновения раздражают мою огрубевшую кожу. Я пытаюсь вырваться, но он обхватывает меня руками, прижимая к себе.
— Доверься мне, — говорит Алекс, затем просовывает руку мне между бедер.
Это почти болезненно, когда его пальцы кружат по моему клитору, но вскоре боль переходит в ту ненасытную, похотливую потребность, от которой у меня сводит низ живота. Алекс запускает свободную руку в мои влажные волосы, его губы касаются чувствительного места между моей шеей и плечом.
— Черт, с тобой так хорошо, — шепчет он. — Я не хочу прекращать прикасаться к тебе.
Мое дыхание учащается, грудь прижимается к его предплечью, я цепляюсь за камень.
Это происходит быстро. Настигает оргазм, мое естество сжимается от глухой боли, когда он продолжает водить кончиками пальцев по чувствительному пучку нервов.
Грудь расслабляется, голова становится легкой, а по телу пробегают эйфорические импульсы.
Я откидываюсь на его грудь, не в силах бороться. Успокаивающий эффект мгновенный. La petite mort. Маленькая смерть. Какая-то часть меня умерла вместе с Алексом, и я не знаю, как оплакивать это, и должна ли.
Как может что-то столь трагичное быть таким прекрасным?
Алекс нежно целует меня в мочку уха.
— Гиперактивная нервная система, — говорит он в качестве объяснения. — Твой мозг пытается сортировать каждое новое ощущение. Для отображения требовалось больше точек удовольствия.
Его руки прикрывают меня, пока вода стекает по скале вокруг. Мое дыхание замедляется и выравнивается, тело привыкает к спокойной воде.
Я презираю каждое слово, слетающее с его губ — и все же, он эксперт. Даже когда дело доходит до секса, Алекс контролирует ощущения, которые я испытываю. Я напрягаюсь от этого осознания, и мной овладевает беспокойство. Вся безмятежность разрушена.
Я подаюсь вперед и отползаю от успокаивающего тепла его тела.
Я лгала Алексу. Лгала и ничего не чувствовала. Я намекнула, что его лечение сработало. Сказала, что у меня были эти чувства… ложь во благо, которая должна спасти мою жизнь.
Теперь та же самая ложь мучает меня, потому что все оказалось правдой.
Я чувствовала каждую секунду, когда он был внутри меня.
— Я чокнутая, — говорю я себе. Алекс сломал мне мозг в своей примитивной лаборатории. — Надо убираться отсюда к чертовой матери.
Все, что сейчас произошло между нами, — все это лишь в моей очень испорченной голове. Провода пересеклись. Нейроны дают сбой. И все закончится, как только я освобожусь от этого места и Алекса. Какой бы висцеральной болезнью я ни заразилась, нужно остановить ее распространение.
Я вырываюсь из объятий Алекса и ныряю в реку.
ГЛАВА 20
ЭНТРОПИЯ
АЛЕКС
Есть научное слово, обозначающее физическое и концептуальное состояние хаоса. По определению, энтропия — это измеримое состояние беспорядка, непредсказуемости или неопределенности.