Когда ее эмоции накалятся, когда она упадет в эту темную пропасть эмоционального смятения, я сплету наши пальцы и оттащу ее от края.
Пусть искры разгораются до тех пор, пока от нас не останутся тлеющие угли.
Страсть может сжечь нас заживо только один раз.
— Крематорий, — говорит она, словно улавливая мысль в воздухе вокруг нас.
Я морщу лоб, когда мои мысли возвращаются к делу.
— Это было бы удобно, — опускаю руку, поглаживая ее поясницу. — К сожалению, у меня нет доступа к чему-то подобному.
Она сглатывает.
— У меня есть.
Она не дает мне времени спросить. Прижимается ко мне и целует.
Мы сидим, разрабатываем самые мрачные планы в моей лаборатории. Воют сирены и горны, звуки жизни за кирпичными стенами наполняют полуразрушенное пространство, пока мы придумываем, как заставить мертвых замолчать.
ГЛАВА 38
ВРЕМЯ ВЫШЛО
АЛЕКС
Я ощущаю присутствие Блейкли рядом, моя кожа гудит от ее близости, ее энергии. Как физической близости, так и метафизической. У нее все еще есть сомнения, и потребуется время, чтобы преодолеть инерцию, которую я создал на нашей временной шкале, но во вселенной есть одна константа, и это перемены.
Ничто не остается неизменным вечно.
Подобно стрелке на циферблате, одна эмоция уступает место следующей по спектру, и с течением времени наши эмоции видоизменяются. Один поцелуй не должен менять жизнь, но, учитывая упрямый характер Блейкли, этот поцелуй стал сокрушительным — землетрясение магнитудой восемь, пошатнувшее наш фундамент.
После захода солнца мы направились в Челси, где бурлит ночная жизнь, покров темноты окутывает нас, пока мы движемся по улицам города. Я следую за Блейкли, когда она сворачивает в знакомый переулок. Я раньше бродил по этому району, поскольку мы преследовали одну и ту же цель, и все же, каким-то образом, упустил связь.
Я не верю в судьбу.
Но не могу отрицать иронию.
Блейкли останавливается перед трехэтажным зданием из двухцветного кирпича с выцветшим черным тентом.
Там написано: Крематорий «Рай для домашних животных».
Она выжидающе смотрит на меня.
— Я видела, как Аддисин входила и выходила отсюда, — говорит она, поворачиваясь к панели, расположенной рядом с ржавой дверью. — Она никогда не отличалась осмотрительностью, — Блейкли начинает набирать код на клавиатуре, и я хватаю ее за запястье.
— Камеры, — предупреждаю я.
Насмешливо наклонив голову, она говорит:
— Преследователь из тебя так себе, — поворачивается к клавиатуре. — Батарейки в Wi-Fi камерах сели. Я проверила их в первый день, когда следила за Аддисин.
Панель издает звуковой сигнал, и она открывает маленькую черную дверцу, доставая ключ.
Я оглядываю оживленную четырехполосную улицу. Никто не смотрит, никому нет дела. Кто вламывается в крематорий для животных? И все же я не могу игнорировать напряжение, сковывающее мой позвоночник.
— Здесь слишком многолюдно, — говорю я, когда она открывает дверь.
— Ты привык к своей среде обитания. К своему жуткому лесу. Что ж, этот город — мой лес. Я знаю, как действовать незаметно, — она включает фонарик на телефоне.