Цянь Угу закрыл глаза и спокойно улыбнулся.
Высоко в небе тень Изначального Лазурного Дракона все еще была надменной и гордой, и древний, могучий свет в ее драконьих зрачках нисколько не уменьшался.
— Ты…
— Замолчи! — Лицо Юнь Чэ было темным, а голос его был полон гнева, — кто дал тебе разрешение сжечь кровь Императора-Дьяволов? Ты чуть не умерла, ты понимаешь?
— … — Цянь Инь`эр чуть пошевелила немного восстановившими алый цвет губами, но ничего не сказала.
— Запомни мои слова, ты не квалифицирована умереть без моего приказа! — Жестом руки Юнь Чэ светлая сила тут же рассыпалась на сотни прядей, словно теплое течение, пробуждая пряди спящей жизненной силы по всему телу Цянь Инь`эр.
Жизненная сила Цянь Инь`эр была почти полностью истощена, и, если бы Цянь Угу не помог ей ценой своей жизни, она могла бы умереть к этому времени.
Только божественное Чудо Жизни могло заставить ее полностью восстановиться… Но, иссушенная до такой степени, даже божественное Чудо Жизни не могло сделать это сделать за короткий срок. При нынешней силе Юнь Чэ Цянь Инь`эр потребовалось бы не менее двух-трех лет, чтобы восстановиться до прежнего уровня.
Чем больше он думал об этом, тем больше злился и сказал тяжелым голосом, — если ты посмеешь сделать это снова…
Прежде чем он закончил говорить, его ладонь уже крепко сжималась руками Цянь Инь`эр.
Юнь Чэ, — …
Белоснежные руки постепенно перестали быть холодными, но держали все крепче и крепче, как будто они могут потеряться навсегда, как только ослабнут.
Без сегодняшнего опыта даже она сама не знала, что она может быть настолько напугана.
К тому же следующего раза не будет… Будь то она или Юнь Чэ, другого точно не будет.
Если он не заботится о ней, ей придется тщательно действовать и заставлять себя пытаться затмить всех женщин из его окружения.
Если он заботится о ней… Тогда нужно еще быть более тщательной и не позволять ему снова испытывать боль и страх потери.
— Верховный Повелитель дьяволов!
В этот момент сквозь жалкие крики драконов донесся дрожащий, но все еще не утративший своей силы голос, — клан Цилинь Западной области желает отныне подчиниться Повелителю дьяволов и подчиняться всем инструкциям и приказам Повелителя дьяволов… Я молю Повелителя дьяволов оказать милость и простить нашу жизнь!
Верхняя часть тела Императора Цилиня прижималась к земле, а голова глубоко свисала. Он не принадлежал к расе драконов, и его меньше всего пугал Бог Драконов. Кроме того, не считая Богов Драконов Западной области, Цилинь были самыми уважаемыми, поэтому они также обладали наибольшей силой сопротивления.
Но по собственной воле Император Цилинь занял самую скромную в своей жизни позицию и сказал самые скромные слова.
Позади него все Цилини опустились на колени, и никто не осмелился встать.
Сдаться дьявольской расе по собственной воле изначально было величайшим унижением, которое они могли себе представить. Но в данный момент кто еще посмеет считать Юнь Чэ простым повелителем дьявольской расы?
Это был монстр, который поднял руку на тиранию Лонг Бая и превратил самую могущественную расу Царства Богов в отбросов червя… Другими словами, настоящий дьявольский Бог нынешнего мира!
Столкнувшись с Юнь Чэ сейчас, какая разница между ним и Поражающим Небеса Императором-Дьяволов, когда тот вернулся в мир?
Пусть другая сторона была дьяволом… Но кто посмеет восстать против Поражающего Небеса Императора-Дьяволов? Кто посмеет снова бросить вызов Юнь Чэ?
С Императором Цилинь начавшим, Император Вансян, чье сердце и душа долгое время были скручены, почти мгновенно опустился на колени и заорал, — Царство Вансян Западной области желает покориться Повелителю дьяволов на веки. Тогда… Когда Повелитель дьяволов спас мир, наш клан всегда был благодарен сердцем и никогда не желал быть врагом Повелителя дьяволов. Сегодняшняя битва была вынуждена Царством Бога Дракона.
— Я молю Повелителя дьяволов дать еще одну небесную милость и простить мой клан за преступление сегодня. После сегодняшнего дня мой клан готов принять Повелителя дьяволов, как небо, повиноваться всему, что прикажет Повелитель дьяволов, нет места не подчинению, на все времена!
— Если я ослушаюсь, я буду пожран десятью тысячами мечей и сто раз похоронен в чистилище!
Стать покорным на вечность, горькие сожаления и ядовитые клятвы прибавлялись… Каждое слово Божественного императора Вансян вырывалось изо всей силы, едва не разрывая ему горло, и его голос сильно затмевал Императора Цилиня.
В глубине души никто из Божественных мастеров Вансян не чувствовал себя униженным и опозоренным, и единственное, что было в их сердцах, это глубокая благодарность.