Быстро взвесив, он вдруг передал голосовую передачу Императору Синего Дракона. — Опустись на колени!
Пока он передавал голосовую передачу, он уже согнул колени и по собственной воле встал на колени в покорной позе, как эти драконы.
Сзади все Цилини тоже быстро опустились на колени под его голосовой передачей, все быстро встали на колени и склонили головы… Хотя они не желали унижаться, даже Высохшие Драконы Почтенные согнули колени, так что для них это не могло быть чем-то неприемлемым.
Голос императора дрогнул в ушах, брови Императора Синего Дракона опустились, однако она не слишком долго колебалась, и в конце концов упала на колени.
Только группа Божественных мастеров Царства Вансян осталась на месте.
Такого рода картина «стоять как журавль среди кур», должна была стать их гордостью. Однако то, что возникло в их сердцах, было глубоким беспокойством.
Юнь Чэ продолжал шагать вперед, шаг за шагом, словно с силой топча все сердца, проходя мимо пяти Высохших Драконов Почтенных и семи Богов Драконов.
Они продолжали сохранять свои позы на коленях, и их тела дрожали с разной частотой, но ни один из них не сделал движения, чтобы остановить его, за исключением нечеткого шипения, исходящего из их ртов.
Подавляя до такой степени величайшие существования в этом мире… Если бы они не видели это своими глазами, никто бы никогда не поверил… Особенно они сами.
Когда Юнь Чэ остановился, он уже стоял перед Лонг Баем.
Лонг Бай, верховное существо нынешнего мира, парализовано опустился перед ним на колени… Он предпочел бы встать на колени перед настоящим животным даже с его положением Императора-Драконов, и лучше трагически умрет, чем охотно согнет колено перед Юнь Чэ.
Однако Душа Дракона, была совершенно потрясена, не оставляя ему никакой квалификации отказываться или сражаться, и даже иметь возможность покончить жизнь самоубийством была роскошью.
Как грустно.
Только его обида на Юнь Чэ была настолько глубока, что давно дошла до мозга костей. В результате даже бесконечный испуг души не смог полностью подавить смертельную ненависть, которая была в его драконьих зрачках.
— Теперь ты понимаешь? — Юнь Чэ опустил брови и холодно сказал. — Если бы я хотел раздавить тебя на смерть, с самого начала это было бы так же просто, как раздавить кузнечика.
— Только таким образом ты определенно бы не признал, и у тебя также не было бы этого уродливого лица сейчас.
Юнь Чэ улыбнулся, с оттенком скрытой тьмы в его улыбке. В конце концов, как бы он ни топтал и не мучил Лонг Бая, он не сможет пробудить эту вечно молчаливую дьявольскую кровь… И также не мог найти и вернуть Шэнь Си.
Хотя до сих пор он толком не понимал, почему Шэнь Си тогда взяла на себя инициативу приставать к нему, и между ними не было обещания между мужчиной и женщиной. Однако любому мужчине, видевшему Шэнь Си, суждено было мечтать о ней на всю жизнь. Кроме того, среди них…
— Ты… — Губы Лонг Бая приоткрылись и закрылись, выплюнув два крайне расплывчатых слова с огромным трудом и болью, — … умри…
— Хе, — безжалостно усмехнулся Юнь Чэ, — ты мечтал всю свою жизнь, и теперь, когда ты опустился до собаки со сломанным позвоночником, ты на самом деле продолжаешь мечтать.
— Жаль, я не умру! Даже если я умру в будущем, это никогда не случится от твоих рук! В конце концов, ты так называемый Император-Драконов, не говоря об убийстве меня, даже встать на колени и облизать мои ступни, слишком отвратительно для меня. Ты…
Юнь Чэ слегка нахмурился, и его голос стал резким. — Вне Голубой Полярной Звезды, ты позволил мне… Едва не потерять Сюаньинь… Тогда я дал ядовитую клятву… Которая заставила бы тебя… Испытать самое крайнее унижение, отчаяние и боль в этом мире… Прежде чем трагически умереть!
Му Сюаньинь, — …
— Ты, бешеный пес, не просто убил Шэнь Си. Сегодня ты даже заставил многих людей, которые оставили все, чтобы следовать за мной сюда… Я лично видел, как они использовали свои жизни и дьявольскую кровь в обмен на процветание Северной области!
— Скажи мне, как именно… Я должен… Позволить тебе умереть…!
Бум!
Юнь Чэ нанес сильный удар, этот удар не был тяжелым, но он пнул Лонг Бая, который был почти лишен защитной драконьей ауры, более чем на пять километров, и сломал кусок его драконьих костей и драконьих сухожилий.
Очевидно, Юнь Чэ не хотел позволить ему умереть… Боли и отчаяния, которые он пережил, было недостаточно!
Его руки поднялись, и зрачки покрылись чистой аурой бесконечной тьмы, и свет между небом и землей внезапно потускнел, став мрачным и холодным, как дьявольская тюрьма, и на мгновение это было похоже на то, что вся аура тьмы мира возникла безумно.
В Божественном Царстве Голубого Вала дико плясал дьявольский ветер.