Мои руки находят ее задницу, сжимая каждый шарик, когда я прижимаю ее сильнее, мой язык облизывает вверх и вниз ее щелочку.
Моя рука шлепает ее по заднице, и она вздрагивает, от этого движения у меня изо рта стекает скользкая жидкость.
Я работаю с ней до тех пор, пока она не покрывает мое лицо, шею и грудь своим лосьоном.
Я снимаю ее с себя, только когда ее бедра дрожат. Ее вкус остается у меня на языке, ее медовая эссенция доводит меня до отчаяния от желания.
Мой член стоит по стойке «смирно», жаждущий ее прикосновений.
— На четвереньки, детка, — говорю я, с удовлетворением наблюдая, как она встает на четвереньки.
Так же, как она поступила несколько дней назад, в доме Спасителей.
Тогда я не трахнул ее, несмотря на то, как идеально она выглядела.
Но теперь…
Сидя на своих бедрах, я медленно погружаюсь в нее, постанывая, когда ее влагалище обволакивает мой член.
— Так ты намного теснее, — ворчу я, когда она стонет. — Такая чертовски тесная, что я едва вмещаюсь, Омега.
Она хнычет, отводя свои бедра назад, чтобы встретиться с моими, ее восхитительная задница в поле моего зрения.
Шлепок!
Ее влагалище непроизвольно сжимает меня при каждом шлепке, из нее медленно вытекает слизь каждый раз, когда моя ладонь соприкасается с ней.
— Я мог бы покрасить эту хорошенькую попку в красный цвет, — шиплю я, трахая ее сильнее. — Тебе лучше не капризничать, детка, иначе ты никогда больше не сможешь сидеть.
Она только стонет громче, оглядываясь на меня из-под опущенных век. — Что, если я захочу пошалить? — Она задыхается, ее сиськи подпрыгивают под моими толчками.
— Тогда ты была бы очень плохой девочкой, — рычу я, протягивая руку между нами, чтобы потереть ее клитор.
Боже, она чертовски изысканна. Она без усилий принимает мой член, позволяя мне использовать ее так, как я хочу, когда я вгоняю себя в нее.
Еще один шлепок по ее заднице, и ее стенки сжимают меня до боли сильно.
Она достигает оргазма напротив меня, крича от удовольствия.
Наша связь поет, когда я нахожу свое освобождение, а мои мысли — смесь потребности, желания и преданности.
И в этот момент я осознаю всю силу своей любви к ней.
Я бы превратил мир в гребаный пепел, чтобы она была рядом со мной.
Я рассказываю ей все, пока переворачиваю нас на бок, мой узел заперт внутри нее.
— Что теперь будет? — Бормочет она, ее голова опускается мне на плечо.
Я убираю волосы с ее шеи, оставляя поцелуй на нежной коже. — Все, что ты захочешь, — говорю я ей.
Она напрягается от моего прикосновения, и ее запах наполняется беспокойством.
— Что это? — Спрашиваю я, притягивая ее ближе к себе. — Милая, что случилось?
Она вздыхает против меня. — У меня никогда раньше не было выбора, — признается она. — Ни с кем в моей жизни. Решения всегда принимала моя мать, а потом…
Но ей не нужно заканчивать предложение. — А потом случился я.