Новые слезы катятся по моим щекам, когда я добираюсь до места, где его запах самый густой, — двери в его спальню.
Мне уже все равно.
Дрожащей рукой я нажимаю на латунную ручку, молясь, чтобы она оказалась незапертой.
Он бросил нас, он бросил нас
Дверь поддается, и его запах поглощает меня.
Я едва замечаю, что происходит, когда падаю на его кровать, восхищаясь мягкими простынями, ласкающими мое тело. Я закутываюсь в одеяла, вдыхая его запах, слезы наполняют мои глаза.
Он ушел от нас.
Испуганный голос внутри меня говорит, когда я сворачиваюсь в комочек от стыда.
Альфа не хочет нас видеть.
Напуганная и обезумевшая, я плачу до тех пор, пока не иссякают слезы.
ГЛАВА 17
Что за гребаный беспорядок.
Как раз в тот момент, когда я подумал, что больше не могу ненавидеть себя, я делаю нечто немыслимое.
Я оставляю ее в разгар Течки.
Я мог бы выломать ее дверь, если бы захотел, и она не смогла бы остановить меня, если бы мой Альфа взял верх.
Итак, я запираю ее в доме и ухожу; подавляющие вещества проникают в мое тело.
Надеюсь, она простит меня, как только поймет, почему я это сделал.
Я усмехаюсь над этой мыслью, подъезжая к складу.
Я не достоин прощения.
Этот неприметный склад, расположенный на пустынной дороге, используется для хранения оружия, дополнительных припасов и всего остального, что нам нужно.
Как только я вступил во владение, я послал четкое сообщение: теперь на складах будут размещаться Омеги до начала конференции.
Вот почему я бью Малкольма по лицу в ту минуту, когда он открывает дверь, попутно ломая ему нос.
— Черт! — Он рычит, закрывая лицо руками, по которым стекает кровь. — За что это было?
— За невыполнение приказов, — выплевываю я. — Мы так и не закончили нашу дискуссию с прошлой ночи. С Омегами плохо обращались. Это было неприемлемо.
— И я послушал тебя, — возражает он, хмуря брови. — Что за черт?
— Они сейчас прошли детоксикацию? — Спрашиваю я, протискиваясь мимо него и направляясь по коридору к ряду офисов. — Где они хранятся?
Я распахиваю дверь офиса и заглядываю внутрь, сохраняя нейтральное выражение лица.
Четыре Омеги сидят на раскладушках, каждая в мешковатой одежде, глядя в пол. Одна из них поднимает глаза, когда видит меня, и выражение ее лица мрачнеет.
— Их кормят три раза в день, — говорит Малкольм у меня за спиной. — И у них всегда есть доступ к воде и ванным комнатам.