Я просыпаюсь от солнечных лучей, льющихся в окно.
На мгновение я забываю, где нахожусь, меня успокаивают плюшевые одеяла и мягкая одежда, которая прилегает к моей чувствительной коже.
Затем реальность рушится обратно, и я сажусь, слезы наполняют мои глаза.
Меня забрал Спаситель.
Я не знаю, кто моя пара.
Они меня не чипировали.
Мое сердце болит от осознания того, что у меня есть кто-то, кто не знает о моем существовании.
Я позволяю себе на мгновение расплакаться, затем собираю все свое самообладание и иду в ванную.
Я брызгаю водой на лицо и ополаскиваю рот ополаскивателем, который нахожу под раковиной.
Мой разум яснее, чем раньше, успокоительное наконец-то вышло из моего организма. Но боль в моем чреве постоянна, жестокое напоминание о неизбежном.
Если я хотя бы не попытаюсь сбежать, я никогда себе этого не прощу.
В ванной аптечка первой помощи все еще открыта, ее содержимое разбросано под столешницей. Мое сердце бешено колотится, когда я замечаю блеск металла.
Ножницы.
Они маленькие, но я проверяю лезвие на пальце. Один удар в него, и у меня будет достаточно времени, чтобы убежать.
Но мысль о том, чтобы вонзить ножницы в шею моего похитителя, вызывает у меня неприятное чувство в животе.
Не причиняй вреда Альфе!
Хотя моя внутренняя Омега кричит от отчаяния, я знаю, что должна попытаться.
Но…
Сделал ли он что-нибудь, что действительно причинило мне боль?
Технически, он спас меня от других мужчин. Он накормил меня, одел…
Но он также удерживает меня против моей воли и не пускает меня к моей паре.
Ножницы помещаются в моем сжатом кулаке, кончик едва торчит между пальцами.
Я могу это сделать.
Я должна.
С оружием в руках я подхожу к двери спальни как раз в тот момент, когда слышу, как она открывается.
Я встречаюсь с ним взглядом, затем поднимаю кулак, нанося удар по его шее.
Меня смущает то, как быстро он подчиняет меня. Никакой борьбы, просто его рука обвивается вокруг моей талии и притягивает меня вплотную к нему, спиной к его груди. Он больно сжимает мой кулак, делая его бесполезным. Моя борьба заканчивается меньше чем за секунду, и я становлюсь неподвижной перед ним.
— Брось это, — шипит он мне на ухо. Мы стоим в дверях, и я ахаю, когда выпускаю ножницы, инструмент жалобно падает на пол.
Однако он не отпускает меня. Я чувствую запах его гнева, острый и мучительный, но есть и что-то еще, когда я наклоняюсь к нему.