Это погрузило нас в своего рода скорбь. Никто из присутствующих не родился на западе, за Юнаньским морем. Там пользовался влиянием клан Сатурнусов, с которым я враждовал уже почти десятилетие, и я редко продвигал по службе выходцев с запада. Значит, сейчас тот Крестес, который все мы любили, не существует.
– Если бы меня не выдернули из нашего времени, вся карта была бы окрашена пурпурным цветом Крестеса. – Я раздраженно и печально вздохнул. – И кто эти Селуки?
– Племя из Пустоши, – ответил Маркос. – Они получили фамилию в честь Селука Рассветного – воина-рубади, который всего через сотню лет после твоих завоеваний покорил все, что закрашено на этой карте желтым и зеленым. Костана держалась долго, но около четырехсот лет назад пала перед очередным Селуком – шахом Утаем.
– А кто правит в Гиперионе? – спросил я.
Взгляд Маркоса наполнился печалью.
– Некий Алексиос Иосиас Сатурнус.
Сатурнус… Будь прокляты Падшие.
– Те самые Сатурнусы?
Маркос кивнул.
– Как я выяснил, Сатурнусы захватили власть в Крестесе после падения Костаны и с тех пор не выпускают из рук.
Казалось, все это не по-настоящему. Мне как будто рассказали сказку, которой пугают костанских сирот.
– Мы попали в самое мерзкое время в истории. Но мы здесь. И, наверное, не просто так. В Ангельской песне говорится, что Зачинатель и его спутники столкнутся с немыслимыми испытаниями. Мы должны укрепить свой дух.
– Но наши жены… – Геракон закрыл рукой глаза. – Наши дети. Наши матери и отцы.
– Их больше нет, – отрезал я. – Мы одни в этом новом мире. Но у нас есть вера. У нас есть мы. И есть миссия – покорить все земли к востоку от Юнаньского моря.
– Но что насчет нашей родины? – Йохан указал на Костану большим пальцем, потому что указательный ему отрезали в качестве наказания за воровство еще в детстве. – Ангельский холм – священное место. Там Цессиэль подарила человечеству Ангельскую песнь. Там Архангел явил себя своим верным апостолам. Как мы можем оставить город в руках неверных?
Йохан был прав. Если раньше моя задача была простой, то теперь я подошел к развилке пути и на всех дорогах поджидали враги.
Я предпочитал ясность пророчества. Пророчество создало эту армию и сковало ее, осада за осадой, битва за битвой. Зачинателю пророчили идти на восток – как я мог назвать себя таковым, если вместо этого поверну на запад? Покорение земель на пути к Костане, несомненно, заняло бы годы. А годы уже к нам жестоки.
Я уставился на карту. Провел пальцем от Зелтурии вниз, до Кандбаджара.
– Кандбаджар на востоке. Если шах Селук здесь, забаррикадировался в храме Хисти, то кто правит там?
– Это спорная территория, – пояснил Маркос. – Очевидно, Аланью раздирает борьба за трон, как и Крестес до того, как ты объединил страну. Я не уловил всех тонкостей, но, похоже, из Пустоши явились племена и пытаются свергнуть Селуков. Сейчас они правят в Кандбаджаре.
Значит, мы пришли в страну, уже охваченную войной. Но есть ли у нас союзники в этой войне?
– Здесь живут этосиане, – сказал я. – Позавчера мы разговаривали с одним из них, по имени Абу. Он верит в то, что я скрылся в ином мире и вернусь до Конца времен. Они нас ждали.
Томус гортанно откашлялся.
– И что ты намерен делать, государь император?
– Для начала мы не можем оставаться в этом вонючем розовом облаке. Мне надоело ощущать на языке вкус крови. – Я с такой силой стукнул по Кандбаджару, что чуть не порвал пальцем карту. – Мы пойдем туда. Возьмем Кандбаджар, как уже делали однажды. Если там беспорядки и город разрывается между враждующими сторонами, у нас неплохие шансы.
– Да? – Геракон изобразил, будто держит в руках аркебузу, так называлось это плюющееся огнем оружие. – Это оружие разрывает лучшие доспехи как листок папируса. А наши гладиусы ломаются об их ятаганы.
– Значит, научимся обращаться с оружием нынешнего времени, – ответил я. – У нас полно пленных, которые способны нам в этом помочь. Относитесь к каждому захваченному оружейнику как к драгоценному изумруду. Легионеры должны забирать с врагов все оружие и доспехи. В следующем сражении у нас не будет преимущества внезапности.
Все посмотрели на меня в поисках поддержки – от человека, столь же опечаленного и встревоженного, как и они. Придется успокоить их, прежде чем удастся успокоиться самому.
– Это испытание, подобного которому у нас еще не было. Все, кто сохранят стойкость, получат лучшее место в раю, все их грехи будут стерты. Даже те, кто едва дохромает до конца пути, вознесутся к Архангелу. Мы будем жить среди апостолов в неизведанной небесной стране. Это я обещаю каждому из вас.
Я встал, решительно обвел всех взглядом и вернулся в свои покои в глубине пещеры.