— Вот, — говорил он Медее, — я целую жизнь гонюсь за моим потерянным царством и рыщу по бурным волнам, а беззаботный Евфал нашел себе то, чего не искал. Наяву получил он такое великое счастье, о котором не смел мечтать и во сне.
Как Пелий обманул Язона
Маленький домик обиженного царя Эсона обветшал, потемнел от времени. Крыша его покосилась, плющ занавесил открытые двери, а возле самого входа разросся бурьян. Даже каменные столбы строения потрескались и осели.
Ни раба, ни собаки не было у Эсона. В страшной бедности доживал он свои последние дни.
Вдруг старику послышались голоса. Он поднял голову и чуть не ослеп от яркого блеска. Прямо к нему, шагая через бурьян, приближался прекрасный и статный воин об руку с женщиной удивительной красоты. Воин нес Золотое Руно, перекинув его через согнутый локоть, и оно блестело на солнце, как само солнце.
Тихо ахнул Эсон. Торопясь обнять любимого сына, он протягивал руки, хотел подняться с земли, но ноги его подгибались и руки дрожали. С радостным криком Язон подбежал к старику. Он упал перед ним на колени, отшвырнув Золотое Руно, обнял старые плечи могучей рукой. А Эсон, не веря глазам, то смеялся, то плакал от счастья. И Медея тоже не знала, смеяться ей или плакать на пороге убогой хибарки, где ждала ее новая жизнь.
Видя, как дряхл и бессилен отец, Язон на руках отнес его в дом, а Медея зажгла огонь в очаге и стала готовить похлебку. Скоро приветливый дым заклубился над домом Эсона; вкусный запах похлебки поплыл из дверей, чисто вымытые амфоры и чаши наполнились светлым вином из бурдюка, подаренного Язону Евфалом.
Поручив Медее отца, Язон отправился к Пелию. Было раннее утро, но жители Иолка, разбуженные нежданной вестью, уже покидали дома, толпились на улицах и шумели.
— Смотрите, Язон возвратился, — говорили они. — Он не погиб в далекой Колхиде. Он привез Золотое Руно. Придется старому Пелию уступить ему трон.
Пелий вышел к Язону заспанный и сердитый: зная суровый характер царя, рабы не решались сказать ему о возвращении героя. Но Пелий сразу узнал гостя. А когда он увидел в руках у Язона Золотое Руно, с него соскочил всякий сон. Большие глаза царя заблестели. Неужели придется возвратить Язону отнятый трон? Притворясь равнодушным, Пелий сказал:
— По рассказам я думал, что это руно гораздо красивее и богаче. Чего не наскажут глупые люди! Ты хорошо поступил, Язон, что исполнил желание Фрикса. Теперь душа его успокоится в мрачном Аиде. Пойди и повесь руно в храме. Отдай его в жертву богам, и великие боги наградят тебя за хороший поступок.
Видя, что аргонавт не тронулся с места, Пелий спросил с деланным удивлением:
— Что же ты медлишь, Язон? Или ты хочешь оставить себе Золотое Руно и отклонить награду богов?
— Перестань притворяться, — сказал с возмущением Язон. — Не боги, а ты обещал мне награду. Возьми Золотое Руно и верни мне царство Эсона.
— Я не могу принять от тебя Золотого Руна, — поспешно ответил Пелий. — Боги явились мне в сонном виденье и повелели повесить его в храме Ареса за то, что ты погубил в Колхиде его любимых быков и тысячеглазого змея. Ступай же! Исполни веленье богов. А я тебе ничего не должен. — Но про себя он подумал: «Меня назовут глупцом, если я променяю царский престол на баранью шкуру, хотя бы она и была из чистого золота».
В страшном гневе Язон едва не убил обманщика Пелия. Но ведь Пелий был его дядей, и Язон боялся новым убийством разгневать богов. Он ушел из дворца, хлопнув медною дверью так, что стены дворца зашатались, а двери попадали с петель.
— Не печалься, — сказала Язону Медея. — Я придумала, как избавиться от царя. Подожди только несколько дней, потому что у нас с тобой должен родиться ребенок, и я не хочу колдовать, пока он еще не родился.
Между тем царь Пелий решил задобрить Язона. Он прислал к нему каменщиков и древоделов, чтобы те перестроили заново обветшалый домик Эсона, и в подарок пригнал Язону целое стадо коров, быков и баранов. Пригласив аргонавтов к себе, Язон и Медея мирно жили в родительском доме до тех пор, покуда у них не родилось двое детей. Оба мальчика были крепкими и здоровыми детьми, и родители сильно их полюбили. Теперь Медея могла колдовать без боязни повредить детям волшебными чарами. Прежде чем начинать колдовство, она отправилась во дворец к дочерям лукавого Пелия и сказала царевнам:
— Одолжите мне ненадолго большой медный чан.
— А зачем тебе чан? — тотчас спросили дочери Пелия по привычке, свойственной всем девушкам.
— Царь Эсон очень стар и бессилен, — отвечала Медея. — Я сварю волшебное зелье, чтобы сделать его молодым.
— О! — сгорая от любопытства, закричали царевны. — Позови нас, когда начнешь колдовать. Мы хотим это видеть.
— Хорошо, — отвечала Медея и отнесла чан домой.
Дождавшись ночи, она разулась, распустила волосы по плечам и пошла за город, на волшебные места, где сходятся три дороги. Там она собрала колдовские травы и, став на распутье дорог, три раза прокричала совой. Тотчас послышался грохот и гром, и богиня подземного мрака Геката примчалась к Медее по воздуху в огненной колеснице, запряженной драконами.
Молнии сыпались из кровавых ноздрей драконов, и пар валил клубами из их ушей. А от кожаных крыльев чудовищ поднялся такой вихрь, что деревья в лесах застонали.
— Какая гроза! — говорили жители Иолка и прятались по домам.
— Мать Геката, — сказала Медея богине. — Дай мне силу и уменье сделать Эсона бодрым и молодым.
Не ответив ни слова, Геката три раза коснулась Медеи волшебным жезлом и умчалась назад.
Медея вернулась домой, позвала царевен, спрятала их за куст, разложила костер и, повесив чан над огнем, стала варить колдовское зелье. Как только вода закипела, желто-зеленая пена, шипя, потекла через край на горячие угли. Царевны визжали от страха: им казалось, что это не пена, а змеи шипят на углях. Там, где пена коснулась травы, вся земля запестрела цветами, круглыми и сверкающими, как маленькие яркие щитки.
Медея все время мешала зелье сухою веткой смоковницы, приговаривая таинственные слова.