Скоро они услыхали трубные звуки: точно кто-то трубил в огромный охотничий рог. Они повернули на звук и увидели бога Тритона. Он всплыл перед ними по пояс с трезубцем в одной руке и с большой перламутровой раковиной в другой.
Бог трубил в эту раковину, как в рог, а трезубцем коснулся земли, и земля расступилась. Перед «Арго» открылся проход в Средиземное море. Но как только корабль миновал этот узкий проход, берега сомкнулись опять.
Великан Талос
Снова «Арго» бежал по лазурному морю, и когда на заре аргонавты увидели остров, они сразу узнали Крит. Надо было зайти и набрать на дорогу пресной воды, запасы которой иссякли. Но причалить к острову оказалось не так-то легко.
На острове Крите правил в то время Минос — царь, не менее жадный и злой, чем Эет.
За долгую жизнь Минос накопил несчетные груды сокровищ. Он дрожал над ними, как скряга, и вечно боялся, что его обворует какой-нибудь чужестранец. Но особенно подозрительным сделался он недавно, после того как придворный зодчий Дедал улетел от царя вместе с сыном Икаром на искусно сделанных крыльях. Не доверяя никому, Минос запретил чужестранцам подходить к берегам благодатного Крита и, чтобы никто не нарушил запрета, поставил сторожа на берегу, великана Талоса.
Талос был не простой великан. Он был выкован из меди Гефестом-искусником, богом огня. Но Гефест вдохнул в его жесткое тело живую душу, и гигант ел и пил, слышал, видел и говорил, как другие люди. День и ночь шагал он по Криту на медных ногах, сотрясая весь остров, и швырял обломками скал в корабли, проходившие мимо Крита.
Как только «Арго» приблизился к острову, великан появился из-за горы и закричал медным голосом, чтобы пловцы убирались подальше. Для подкрепления своих слов он швырнул в их корабль увесистую скалу. Плоская глыба звучно хлопнула по воде и, подскакивая, как ловко пущенный камень, перепрыгнула через «Арго». Потом она потонула в волнах. А гигант кривлялся и хохотал, ужасно довольный своим искусством.
— Придется уйти без воды, — заворчали всегда недовольные Бореады. — И тут несчастье преследует нас…
Но Медея, заранее знавшая, чем закончится речь Бореадов, не дала им договорить до конца.
— Постойте, — сказала она, — дайте мне бронзовый щит и вина. Я придумала, как усмирить великана.
Язон принес ей свой щит, и Диоскуры разрезали кожаный мех с вином, подарок Атланта, и вылили в перевернутый щит, как в огромную чашу. Медея же подмешала в вино снотворной травы и, став на носу корабля, закричала:
— Не сердись на нас, добрый Талос! Мы хотим угостить тебя нектаром, сладким напитком богов. Тот, кто вкусит священного нектара, станет бессмертным, как боги. А в обмен за бессмертье ты дашь нам немного воды.
Глуповатый Талос подумал, что стать бессмертным совсем не так плохо. Он перестал швыряться камнями и побрел по колено в воде навстречу гостям за обещанным угощением. Огромным глотком осушил он весь щит Язона и, причмокнув от удовольствия, облизал свои медные губы.
— Дай еще, — попросил он Медею.
— Нет, — сказала Медея, — если ты выпьешь еще хоть глоток, ты сейчас же умрешь. Будь доволен, что стал бессмертным, и принеси нам воды.
Талос скорчил хитрую рожу и засмеялся.
— Разве я обещал принести вам воды? — отвечал он, смеясь. — Уходите-ка подобру-поздорову, или я запущу в вас вот этой горой.
И он зашагал к берегу, распевая хвалебную песню о хитрости и уме бессмертного Талоса. Но не успел еще медный хвастун выйти на берег, колени его подогнулись, а веки закрылись. Он ткнулся лицом в песок и захрапел на весь остров.
— К берегу! — закричала Медея. — Убейте его, покуда он спит.
— Как это сделать? — спросил Теламон. — Ведь медную шею не перерубишь мечом.
— Убить его просто, — ответил мудрый Орфей, который знал все на свете. — У Талоса в теле одна только медная трубка, по которой течет волшебная кровь, как по жиле. Эту жилу Гефест заткнул золотым гвоздем. Если вытащить гвоздь, кровь прольется на землю, и гигант умрет.
Не дослушав Орфея, Язон прыгнул в светлые волны, быстро доплыл до берега, вытащил гвоздь из темени великана, и жидкая лава вместо живой человеческой крови потекла из отверстия в море. Вода закипела, над морем поднялся пар, а медный гигант превратился в огромную медную гору, очень похожую на лежащего человека. Аргонавты же набрали воды и ушли от острова Крита.
Возвращение в Иолк
Очень скоро приплыли они в Эгейское море. А от этого моря не так уж далеко до Иолка. Как-то в полдень Евфал сидел на корме, отдыхая от гребли, и рассматривал высохший черный комочек земли, полученный им от Тритона.
— Вот и все мое царство, — шутя говорил он Язону. — Больше нет у меня земли. Придется мне обратиться в букашку, чтобы править страной, что лежит у меня на ладони. Ты счастливец, Язон, по сравнению со мной: у тебя есть надежда вернуть себе царство отца, а у бедного аргонавта Евфала и этого нет.
Тут Евфал размахнулся и выбросил в море бесполезный комочек земли. Но покуда комок летел над водой, он сделался величиной с лепешку, а упавши на волны, начал расти с удивительной быстротой. Сначала он стал размером как шкура барана, потом — как бычья, потом сравнялся со скалой и наконец превратился в прекрасный остров Каллисту. Из черной земли, на глазах у героев, полезли иголочки свежей травы, потом появились кусты. Кусты превратились в деревья, и скоро тенистые рощи покрыли чудесный остров, а недалеко от берега вырос город с дворцом и храмом, с широкой людной площадью и с пристанями на берегу. Народ теснился на пристани, манил к себе корабль аргонавтов и громко кричал:
— Евфал! Евфал! Это добрый наш царь Евфал вернулся из дальних странствий!
Так, по милости бога Тритона, Евфал сотворил себе целое царство из комочка волшебной земли. Язон не хотел завидовать счастью Евфала, но, удаляясь от нового островка, он все-таки был задумчив и грустен.