Софья (Стародуму). Дядюшка! Я мое оскорбление забываю.
Гж. Простакова (подняв руки к Стародуму). Батюшка! Прости и ты меня, грешную. Ведь я человек, не ангел.
Стародум. Знаю, знаю, что человеку нельзя быть ангелом. Да не надобно быть чортом.
Милон. И преступление, и раскаяние в ней презрения достойны.
Правдин (Стародуму). Ваша малейшая жалоба, ваше одно слово пред правительством… и уж спасти ее нельзя.
Стародум. Не хочу ничьей погибели. Я ее прощаю.
Все вскочили с коленей.
Гж. Простакова. Простил! Ах, батюшка!.. Ну! Теперь-то дам я зорю канальям, своим людям. Теперь-то я всех переберу по одиночке. Теперь-то допытаюсь, кто из рук ее выпустил. Нет, мошенники! Нет, воры! Век не прощу, не прощу этой насмешки.
Правдин. А за что вы хотите наказывать людей ваших?
Гж. Простакова. Ах, батюшка, это что за вопрос? Разве я не властна и в своих людях?
Правдин. А вы считаете себя в праве драться тогда, когда вам вздумается?
Скотинин. Да разве дворянин не волен поколотить слугу, когда захочет?
Правдин. Когда захочет! Да что за охота? Прямой ты Скотинин. (Гж. Простаковой.) Нет, сударыня, тиранствовать никто не волен.
Гж. Простакова. Не волен! Дворянин, когда захочет, и слуги высечь не волен: да на что ж дан нам указ-от о вольности дворянства?[179]
Стародум. Мастерица толковать указы!
Гж. Простакова. Извольте насмехаться, а я теперь же всех с головы на голову… (Порывается итти.)
Правдин (останавливая ее). Поостановитесь, сударыня. (Выняв бумагу и важным голосом Простакову.) Именем правительства вам приказываю сей же час собрать людей и крестьян ваших для объявления им указа, что за бесчеловечие жены вашей, до которого попустило ее ваше крайнее слабомыслие, повелевает мне правительство принять в опеку дом ваш и деревни.
Простаков. А! До чего мы дожили!
Гж. Простакова. Как! Новая беда! За что, батюшка? Что я в своем доме госпожа…
Правдин. Госпожа бесчеловечная, которой злонравие в благоучрежденном государстве терпимо быть не может. (Простакову.) Подите.
Простаков (отходит, всплеснув руками). От кого это, матушка?
Гж. Простакова (тоскуя). О, горе взяло! О, грустно!
Скотинин. Ба! ба! ба! Да этак и до меня доберутся. Да этак и всякой Скотинин может попасть под опеку… Уберусь же я отсюда по-добру, по-здорову.
Гж. Простакова. Всё теряю. Совсем погибаю!
Скотинин (Стародуму). Я шел было к тебе добиться толку. Жених…
Стародум (указывая на Милона). Вон он.
Скотинин. А! га! так мне и делать здесь нечего. Кибитку впрячь, да и…
Правдин. Да и ступай в свои хлева. Советую однакож и тебе поостеречься. Я слыхал, что с свиньями не в пример лучше обходишься, нежели с людьми…
Скотинин (отходя с трусостью). Государь ты мой милосливый, да как к людям и лежать у меня сердцу? Люди передо мною умничают, а между свиньями я сам всех умнее.
Явление V
[179] «Указ о вольности дворянской», изданный в 1762 году Петром III, предоставлял дворянству ряд преимуществ, в том числе освобождал дворян от обязательной службы государству. Простакова же понимает указ как разрешение дворянам делать всё, что нм захочется.