Гж. Простакова. Так и в добрый час, в архангельский.
Скотинин. Так веселым пирком, да за свадебку.
Стародум. Советы ваши беспристрастны. Я это вижу.
Скотинин. То ль еще увидишь, как опознаешь меня покороче. Вишь ты, здесь содомно. Через час-место приду к тебе один. Тут дело и сладим. Скажу, не похвалясь, каков я, право, таких мало. (Отходит.)
Стародум. Это всего вероятнее.
Гж. Простакова. Ты, батюшка, не диви, что братец мой родной…
Стародум. Родной…
Гж. Простакова. Так, батюшка. Ведь и я по отце Скотининых. Покойник батюшка женился на покойнице матушке. Она была по прозванию Приплодиных. Нас, детей, было у них восемнадцать человек; да, кроме меня с братцем, все, по власти господней, примерли. Иных из бани мертвых вытащили. Трое, похлебав молочка из медного котлика, скончались. Двое о святой неделе с колокольни свалились; а достальные сами не стояли, батюшка!
Стародум. Вижу, каковы были и родители ваши.
Гж. Простакова. Старинные люди, мой отец! Не нынешний был век. Нас ничему не учили. Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца отдать в школу. К статью ли,[163] покойник-свет и руками, и ногами, царство ему небесное! Бывало, изволит закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь переймет у басурманов, и не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь учиться захочет.
Правдин. Вы, однакож, своего сынка кое-чему обучаете.
Гж. Простакова. Да ныне век другой, батюшка! (к Стародуму.) Последних крох не жалеем, лишь бы сына всему выучить. Ведь вот уж ему, батюшка, шестнадцать лет исполнится около зимнего Николы. Жених хоть кому, а всё-таки учители ходят, часа не теряет, и теперь двое в сенях дожидаются. (Мигнула Еремеевне, чтоб их позвать.) В Москве же приняли иноземца на пять лет и, чтоб другие не сманили, контракт в полиции заявили. Порядился учить, чему мы хотим, а по нас учи, чему сам умеет. Мы весь родительский долг исполнили, немца приняли и деньги наперед по третям ему платим. Желала б я душевно, чтоб ты сам, батюшка, полюбовался на Митрофанушку и посмотрел бы, что он выучил.
Стародум. Я худой тому судья, сударыня.
Гж. Простакова (увидя Кутейкина и Цыфиркина). Вот и учители! Митрофанушка мой ни днем, ни ночью покою не имеет. Свое дитя хвалить дурно, а куда не бессчастна будет та, которую приведет бог быть его женою.
Правдин. Это всё хорошо: не забудьте, однакож, сударыня, что гость ваш теперь только из Москвы приехал и что ему покой гораздо нужнее похвал вашего сына.
Стародум. Признаюсь, что я рад бы отдохнуть и от дороги, и от всего того, что слышал и что видел.
Гж. Простакова. Ах, мой батюшка! Всё готово. Сама для тебя комнату убирала.
Стародум. Благодарен. (к Правдину.) Когда же мы увидимся? Отдохнув, я сюда приду.
Правдин. Так я здесь и буду иметь честь вас видеть.
Стародум. Рад душою. (Увидя Милона, который ему с почтением поклонился, откланивается и ему учтиво.)
Гж. Простакова. Так милости просим.
Кроме учителей, все отходят, Правдин с Милоном в сторону, а прочие в другую.
Явление VI
Кутейкин и Цыфиркин.
Кутейкин. Что за бесовщина! С самого утра толку не добьешься. Здесь каждое утро процветет и погибнет.
Цыфиркин. А наш брат и век так живет. Дела не делай, от дела не бегай. Вот беда нашему брату, как кормят плохо, как сегодня к здешнему обеду провианту не стало…
Кутейкин. Да кабы не умудрил и меня владыко, шедши сюда, забрести на перепутье к нашей просвирне, взалках[164] бы яко пес ко вечеру.
Цыфиркин. Здешни господа добры командеры!..
Кутейкин. Слыхал ли ты, братец, каково житье-то здешним челядинцам,[165] даром что ты служивый, бывал на баталиях,[166] страх и трепет приидет на тя…
Цыфиркин. Вот на! Слыхал ли? Я сам видал здесь беглый огонь в сутки сряду часа по три. (Вздохнув.) Ох-ты мне! Грусть берет.
[163] Прилично ли.
[164] Захотел есть (взалкал — славянск.)
[165] Челяди, слугам.
[166] В сражениях.