— Так не пойти ли нам выпить по стаканчику? — предложил Руссо.
7
Гоген постучал в дверь квартиры Ван Гогов в среду, незадолго перед обедом.
— Твой брат просил меня отвести тебя сегодня в кафе «Батиньоль». Сам он будет допоздна работать в галерее. А, вот интересные полотна! Можно взглянуть?
— Разумеется. Одно из них я написал в Брабанте, другие в Гааге.
Гоген рассматривал картины долго и пристально. Несколько раз он поднимал руку и открывал рот, словно собираясь заговорить. Но ему, видимо, было трудно выразить свои мысли.
— Прости меня за откровенный вопрос, Винсент, — сказал он наконец, — но ты, случайно, не эпилептик?
Винсент в это время надевал овчинный полушубок, который он, к ужасу Тео, купил в лавке подержанных вещей и никак не хотел с ним расстаться. Он повернулся и поглядел на Гогена:
— Кто я, по-твоему?
— Я спрашиваю, ты не эпилептик? Ну, не из тех, у кого бывают нервные припадки?
— Насколько мне известно, нет. А почему ты об этом спрашиваешь, Гоген?
— Понимаешь… твои картины… кажется, что они вот-вот взорвутся и спалят самый холст. Когда я гляжу на твои работы… и это уже не первый раз… я чувствую нервное возбуждение, которое не в силах подавить. Я чувствую, что если не взорвется картина, то взорвусь я! Ты знаешь, где у меня особенно отзывается твоя живопись?
— Не знаю. Где же?
— В кишках. У меня выворачивает все нутро. Так давит и крутит, что я еле сдерживаюсь.
— Что ж, может быть, я стану сбывать свои произведения в качестве слабительного. Повесишь такую картину в уборной и поглядывай на нее ежедневно в определенный час.
— Говоря серьезно, я вряд ли смог бы жить среди твоих картин, Винсент. Они свели бы меня с ума за одну неделю.
— Ну, пойдем?
Они поднялись по улице Монмартр к бульвару Клиши.
— Ты еще не обедал? — спросил Гоген.
— Нет. А ты?
— Тоже нет. Не зайти ли нам к Батай?
— Прекрасная мысль. Деньги у тебя есть?
— Ни сантима. А у тебя?
— Как всегда, в кармане пусто. Я думал, что меня накормит Тео.
— Черт побери! Тогда, пожалуй, нам не пообедать.
— Давай все-таки зайдем и посмотрим, какое там сегодня дежурное блюдо.
Они прошли вверх по улице Лепик, затем повернули направо, на улицу Аббатисы. У мадам Батай на одном из искусственных деревьев, стоявших у входной двери, висело написанное чернилами меню.
— М-мм, — промычал Винсент. — Телятина с зеленым горошком. Мое любимое блюдо.
— Терпеть не могу телятину, — отозвался Гоген. — Я даже рад, что мне не придется здесь обедать.
— Какая чушь!