Лайам с недоумением уставился на нее, и суровое лицо чу№ смягчилось улыбкой.
— Вы и в самом деле неравнодушны ко мне.
— К сожалению. Несколько месяцев назад я пыталась поторговаться за вашу картину «Композиция № 3». На двухстах пятидесяти тысячах мой бизнес-менеджер заставил меня отступить.
— Совершенно непристойная цена, верно?! — воскликнул художник с таким довольным видом, что она рассмеялась:
— Стыдитесь, кровопийца вы этакий! Она никак не стоила больше двухсот тысяч! Вы невыносимый человек!
— Так жить легче, не находите?
— Хотите забраться в башню из слоновой кости и никого к себе не подпускать?
— Я ценю уединение.
— Этим и объясняется постройка столь необычного дома в глуши северного Мичигана, а не на Карибских островах или Бермудах?
— Вижу, вы неплохо меня изучили.
— Поверьте, мое уединение нарушалось куда чаще и бесцеремоннее, но я не стала отшельницей. Знаете, что я до сих пор не могу нигде появиться, чтобы меня не узнали?
— Знакомый кошмар.
— Почему вы так нетерпимы к людям? Стоит ли придавать такое значение вниманию поклонников?
— Это старая история.
— Расскажете?
— Вряд ли у вас хватит терпения выслушать.
— Не сомневайтесь, хватит, — заверила Лили, присаживаясь на диван. — Обожаю всякие жизненные истории.
Лайам, сдавшись, тяжело вздохнул:
— Критики «открыли» меня как раз накануне моего двадцатишестилетия. Уверены, что это будет вам интересно?
— Абсолютно уверена.
Лайам сунул руки в карманы и шагнул к окну.
— Я, как говорят в романах, однажды утром проснулся знаменитым. Поток приглашений, статьи в журналах, дифирамбы, успех, слава и тому подобное. Люди швыряли безумные деньги, лишь бы заполучить самый серенький из моих рисунков.
— Я хорошо знаю, что это такое, — кивнула Лили.
Сообразив, что она действительно понимает, через какие испытания ему пришлось пройти, Лайам немного расслабился, отошел от окна и расположился напротив своей гостьи в глубоком кресле, заполнив его точно так же, как заполнял своим присутствием любое пространство, в котором находился. Лили стало немного не по себе.
Уж очень он напоминал Крейга. Тот тоже имел свойство подавлять окружающих.
— Естественно, голова у меня закружилась, и я поверил в собственную гениальность. С вами тоже такое было?
— Мне повезло. Муж не давал мне оторваться от реальности. Постоянно старался спустить на землю.
«Даже слишком старался», — подумала она. Крейг так и не сообразил, что она нуждалась в его похвале больше, чем в критике.
— Ну а меня некому было осадить. Я забыл, что хвалят не художника, а его работы. Стал шататься по вечеринкам, вместо того чтобы сидеть в мастерской, много пил, пристрастился к кокаину, полюбил веселых девочек и вольный секс.
— Только секс никогда не бывает вольным, верно? Обязательно найдется особа, которая захочет вас захомутать.