— И что же это за проблема?
— Видишь ли, я в самом деле замерзла. А ты разве нет?
Но Кевин ждал и, судя по упрямому выражению физиономии, не собирался пальцем пошевелить, пока она не признается. Пришлось собраться с силами, чтобы выложить всю правду.
— Понимаешь… — Молли откашлялась. — Нижняя половина моего купальника… лежит на дне.
Негодяй вперился в мутную воду.
— Немедленно прекрати!
Он поднял на нее глаза, теперь ничуть не походившие на осколки нефрита.
— Как это ты умудрилась?
— Не я. Ты. Когда спасал меня.
— Я стащил с тебя трусики?
— Именно.
Кевин нагло улыбнулся:
— Чего у меня не отнимешь, так это умения обращаться с женщинами.
— Дай мне свою дурацкую футболку!
Случайно или нет, но он снова прижался ногой к ее бедру, всмотрелся в воду, и Молли вдруг страшно захотелось, чтобы вся муть исчезла и он увидел…
— Хочешь сказать, что стоишь с голым задом? — допытывался Кевин, и на этот раз Молли отчетливо расслышала хрипловато-чувственные нотки в, казалось бы, веселом голосе.
— По-моему, ты ясно расслышал.
— Интересная дилемма, ничего не скажешь.
— Никакой дилеммы.
Он задумчиво погладил пальцем уголки губ. На этот раз его улыбку можно было бы даже назвать нежной, как тающий дымок.
— Ошибаешься. Мы, можно сказать, прикоснулись к самой сути истинного капитализма, благослови. Боже, Америку, великую капиталистическую страну.
— О чем ты…
— Чистый беспримесный капитализм. У меня есть товар, который тебе нужен…
— Ногу снова сводит.
— Вопрос в том… — он помедлил, выбирая слова и бесстыдно глазея на ее груди, — что ты собираешься дать мне за мой товар?
— По-моему, я уже возместила тебе убытки, с рассвета убиваясь на кухне, — с достоинством возразила Молли.
— Не знаю, не знаю. Вчерашние босоножки обошлись в кругленькую сумму. Думаю, три дня готовки я уже оплатил.
У нее все переворачивалось внутри, она едва не мурлыкала, и это ей совсем не нравилось.
— Если немедленно не снимешь эту идиотскую футболку, завтра можешь меня на кухне не ждать!
— В жизни не встречал более неблагодарной женщины, — вздохнул Кевин, сдирая футболку. Помедлил, растер руки, снова потянул, поднял повыше, расправил свои великолепные мускулы…