Она даже не сняла босоножки, только оттолкнулась от края обрыва и бросилась вниз, заразившись его безумием.
И весь полет старалась не закричать.
Она ударилась о воду сильнее, чем он, и с куда более громким всплеском. Вынырнув, с удовольствием заметила, что он потрясен.
— Иисусе, — выдохнул он, словно в самом деле обращаясь к силам небесным. И тут же злобно заорал:
— Какого дьявола ты тут вытворяешь! Ты что, не в своем уме?
Вода оказалась такой холодной, что у Молли свело мышцы. Казалось, даже кости посинели.
— Вода ледяная! Ты мне соврал!
— Если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное…
— Ты меня подначивал!
— А если бы я подначивал выпить яд, у тебя и на это глупости хватило бы?
Непонятно, на кого она больше злилась: на него — за то, что втянул ее в эту авантюру, или на себя, легко проглотившую наживку. Молли с размаха шлепнула по воде.
— Во всем виноват ты! В присутствии других людей я веду себя как нормальный человек!
— Нормальный? — взвился он. — Именно поэтому ты спряталась в своей квартире, как улитка в раковине, но при этом стала больше похожа на червивое яблоко?!
— По крайней мере там я была в безопасности, и воспаление легких мне уж точно не грозило! — Ее зубы выбивали барабанную дробь, а мокрая отяжелевшая одежда тянула вниз. — Или по твоим понятиям подобные прыжки — лучшая терапия?
— Я не думал, что ты на такое решишься!
— Я ведь немного не того, помнишь? С тараканами.
— Молли…
— Спятившая Молли!
— Я не говорил…
— Значит, думал. Молли-тронутая Молли-шиза! Сбрендила! Съехала с катушек! Свихнулась! И все из-за какого-то пустякового выкидыша! — Молли поперхнулась. Она не хотела. Не собиралась даже упоминать об этом. Но та же сила, что заставила ее спрыгнуть с обрыва, теперь заставляла ее произносить эти слова.
Тяжелое молчание длилось почти вечность. И когда он наконец заговорил, Молли остро почувствовала его жалость.
— Нужно скорее выбраться из воды и согреться.
Он отвернулся и погреб к берегу. Она все же заплакала и поэтому не двинулась с места.
Кевин добрался до мелководья и, не выходя из воды, оглянулся. Вода доходила ему до пояса.
— Нужно выйти, Молди, — мягко позвал он. — Скоро стемнеет.
Ее ноги окончательно онемели, но холод не дошел до сердца. Рана, начавшая было заживать, открылась вновь. Ей хотелось уйти под воду с головой и больше не показываться на поверхность. Судорожно всхлипнув, она прошептала то, о чем поклялась никогда не говорить:
— Тебе наплевать, верно?
— Ты зря стараешься затеять ссору, — мягко заметил он. — Пойдем. У тебя зубы стучат.
Слова с трудом пробивали дорогу сквозь стиснутое слезами горло.
— Я знаю, тебе все равно. И даже тебя понимаю.