— Ты что делаешь? — спросил Этан, раздраженно глядя на Кристи.
— Не даю тебе ввязаться в пьяную драку!
— А может, мне как раз не надо, чтобы меня удерживали.
— Пусть нам принесут рыбу! — крикнула Кристи бармену. — И да благословит вас Господь, — добавила она с некоторым опозданием.
Этан закатил глаза кверху, но, к счастью, не стал продолжать разговор на неприятную тему. Вместо этого он снова налег на виски, и к тому времени, когда у их столика появилась сильно накрашенная темноволосая официантка в футболке и юбке с разрезами, его стакан опустел.
— Принесите мне еще виски, — сказал он.
— Этан, ты же за рулем, — запротестовала Кристи.
— Не лезьте не в свое дело, сестра Бернадина.
Официантка подозрительно взглянула на Кристи.
— Я слышала, как до этого вы говорили, будто вас зовут сестра Кристина.
— Э… До того, как я постриглась в монахини, меня звали Бернадина. А уже в монастыре я стала Кристиной.
Этан фыркнул. Официантка повернулась в его сторону, явно заинтересованная его внешностью.
— Ну, и как вы себя чувствуете, перестав быть священником? — осведомилась она.
— Спросите у нее, — ответил Этан и ткнул пальцем в сторону Кристи.
— Он… Понимаете, это очень нелегко. Людям, которые отказываются от своего призвания, всегда нелегко. — Кристи отвернула пробку бутылки с кетчупом, но прежде, чем протянуть бутылку Этану, тщательно протерла горлышко еще одной бумажной салфеткой. — Они чувствуют себя опустошенными. Пустоту внутри такие люди зачастую пытаются заполнить виски и очень быстро становятся одинокими, никому не нужными алкоголиками, опустившимися и утратившими человеческий облик.
Официантка легонько провела по плечу Этана кончиком покрытого голубым лаком ногтя и сказала:
— Я думаю, вам это не грозит, святой отец.
— Спасибо, — лениво улыбнулся Этан.
— Не за что.
Официантка пошла к бару, и Этан с видимым удовольствием уставился на ее покачивающийся зад. Вернувшись, она поставила на стол еще одну порцию виски и снова отошла, сложив губы в томную улыбку.
— Ешь, а то все остынет, — раздраженно бросила Кристи.
— Какое тебе дело, остынет у меня еда или нет? — спросил Этан и отхлебнул из стакана.
— Никакого.
— Ты врешь. — Он уставился на нее так пристально, что ей стало неловко. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты все еще меня любишь.
— А я думаю, ты пьян, — сказала Кристи, изо всех сил стараясь не покраснеть. — Пить ты не умеешь.
— Ну хорошо, предположим, я пьян. И что из этого?
Кристи уже всерьез рассердилась.
— Ты еще не сложил с себя сан, Этан Боннер! Пока ты еще священник.
— Только не в душе, — тоже сердито буркнул Этан. — В душе я давно уже вышел в отставку.
Не успел Этан произнести эти слова, как лицо его исказила гримаса. Он замер, словно прислушиваясь к чему-то неприятному внутри себя, и наконец, пробормотав что-то нечленораздельное, взял со стола вилку и со всего маху вонзил ее в лежащую перед ним на тарелке рыбу.