Гейб, который заметил то, на что не обратил внимания Эдвард, повернулся и направился в дом.
— Рэчел! — позвал он.
Никто не отозвался. Гейб быстро осмотрел комнаты, убедился, что там никого нет, вышел в заросший сорняками сад и увидел Рэчел, склонившуюся над чахлым, выродившимся розовым кустом. На ней было оранжевое платье, в котором она обычно занималась малярными работами. Солнце блестело в ее золотисто-рыжих волосах, играло лучами на ее тонких, покрытых золотистым загаром руках. Ее босые ступни глубоко вдавились в мягкую землю. Она выглядела настолько естественно и органично в разросшемся саду, что Гейбу захотелось овладеть ею прямо там же, среди запущенных, давно не знавших руки садовника растений. Он почувствовал сильнейшее желание прижаться к ней всем телом и забыть, кто он и кто она, забыть о прошлом и будущем, не думать ни о чем на свете, отдаться целиком короткому, мимолетному ощущению счастья.
Рэчел взглянула на него. Он увидел, как солнце блеснуло на выступивших у нее на скулах капельках пота. Губы Рэчел удивленно приоткрылись.
— Я не слышала, как ты подошел, — сказала она.
Она не улыбнулась ему и вообще ничем не дала Гейбу понять, что рада его видеть.
— Ты почему умчалась? — спросил он.
— Я себя неважно почувствовала.
— Теперь, похоже, ты в полном порядке.
Ничего не ответив, Рэчел наклонилась и принялась выкапывать из земли кустик песчанки.
— Если ты хотела уехать, надо было сказать мне. Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты остаешься здесь одна.
— Ты же не можешь находиться со мной каждую минуту. Да и с какой стати, собственно, тебе так себя утруждать?
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что тебе незачем взваливать на себя ответственность за меня.
Последняя фраза Рэчел прозвучала резковато, и Гейб почувствовал приступ раздражения. В данном случае не права была она, а не он. Он делал все возможное, чтобы как-то обеспечить ее безопасность, но она не хотела ему в этом помочь.
— Я отвечаю за тебя до тех пор, пока ты живешь в этом доме, — сказал он чужим голосом, слыша себя, как бы со стороны.
Рэчел, однако, ничуть не смутило то, что он рассердился.
— Если хочешь помочь, то прекрати на меня рычать, возьми лопату и начинай копать канаву вокруг вон тех кустов.
— Я на тебя не рычу.
— Ну, может, мне просто показалось.
— Черт возьми, Рэчел, ты уехала, не сказав ни слова! Я не знал, что случилось, и поэтому волновался.
— Правда?
Рэчел склонила голову и подарила Гейбу такую улыбку, что он тут же растаял. Тем не менее он решительно тряхнул головой, давая понять, что не намерен поддаваться ее чарам, и снова кинулся в атаку.
— И напрасно ты напускаешь на себя такой довольный вид. В данный момент я действительно здорово сердит на тебя, и не только потому, что ты сбежала, не предупредив меня. — Он знал, что ему не стоит давать волю своему языку, но уже не мог остановиться. — С сегодняшнего дня я попросил бы тебя не подвергать меня психоанализу в присутствии членов моей семьи.
— А мне кажется, это как раз лучше всего делать при людях, которые хотят, чтобы у тебя все в жизни наладилось.
— У меня и так все в полном порядке! Нет, Рэчел, в самом деле, я не хочу больше слушать замечания по поводу кинотеатра. Вечером в день открытия все прошло замечательно, так что ты должна радоваться.
— Ничего там не было замечательного. Я лично люблю этот кинотеатр, но ты — нет! А радоваться я буду тогда, когда ты снова вернешься к работе ветеринара.
— Почему тебе непременно надо меня к чему-то подталкивать? Почему ты не можешь допустить, чтобы все шло своим чередом?
— Потому что пока все будет идти своим чередом, у тебя все внутри разорвется.
— Ну, это не твоя проблема.