Избранные циклы и отдельные романы". Компиляция. Книги 1-20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К сожалению, он не мог этого сделать, учитывая то, в каких условиях физическая близость между ними произошла в первый раз. Сколько бы Рэчел ни пыталась строить из себя женщину, прошедшую огонь, воду и медные трубы, по мнению Гейба, она заслуживала, чтобы во второй раз это случилось в постели, и притом не в доме, некогда принадлежавшем Дуэйну Сноупсу. Она заслуживала того, чтобы все было обставлено не просто как удовлетворение некоей физиологической потребности, а как самое настоящее свидание. Гейб планировал отвезти ее в четырехзвездочный ресторан. Ему очень хотелось посмотреть, как она будет есть. Он почему-то ужасно любил смотреть, как Рэчел ест. Именно по этой причине он каждый день лично привозил ей продукты. По утрам, приезжая на работу, он доставал сваренные вкрутую яйца с острым соусом и говорил, что терпеть не может завтракать в одиночестве. Около полудня он заявлял, что настолько голоден, что не в состоянии сосредоточиться на работе и что его может спасти только ведерко с кусочками жареного цыпленка из закусочной «Кентукки фрайд чикен». Еще через какое-то время он открывал установленный в закусочной кинотеатра холодильник, доставал оттуда фрукты и сыр и заставлял Рэчел сделать еще один перерыв, думая о том, что если так пойдет и дальше, то скоро он не сможет влезть в свои джинсы.

Зато щеки Рэчел чуть-чуть округлились. Этого было достаточно, чтобы ее лицо перестало казаться изможденным, Постепенно исчезли синяки под чудными зелеными глазами. Цвет лица у Рэчел стал гораздо здоровее, тело ее тоже окрепло. Было очевидно, что опасность растолстеть Рэчел не грозит и вряд ли когда-нибудь будет угрожать, но в то же время Гейб с удовольствием отмечал, что в целом вид у нее уже не такой изнуренный.

Ему снова стало больно, когда он вспомнил о Черри и о том, как она всегда следила за своим весом. Гейб тысячу раз говорил ей, что не разлюбит ее, даже если она будет весить триста фунтов, но она все равно упорно вела счет калориям.

Гейб бросил недоеденный кусок цыпленка обратно в пластиковое ведерко и снова вытянулся на траве, прикрыв глаза рукой так, словно собрался вздремнуть. Вскоре он почувствовал на своей груди руку Рэчел и услышал ее голос, который теперь уже звучал совсем не зло и не раздраженно:

— Расскажи мне о них, Гейб. О Черри и о Джейми.

Кожа Гейба мгновенно покрылась мурашками. Это случилось снова: она опять произнесла вслух их имена.

Желание поговорить о них было почти непреодолимым, но остатки разума и здравого смысла все же подсказывали Гейбу, что не следует обсуждать достоинства погибших жены и сына с женщиной, с которой он намеревался в ближайшее время заняться любовью. Кроме того, он боялся, что Рэчел и тут не сможет удержаться, чтобы не дать воли своему языку.

Впрочем, он тут же одернул себя: для него было совершенно очевидно, что Рэчел может использовать любой повод для того, чтобы высмеять его, но только не этот. И все же что-то его останавливало.

Рэчел положила ладонь ему на грудь и с нежностью, которой он никогда раньше не слышал в ее голосе, снова заговорила, обдавая теплым дыханием его щеку:

— Все вокруг жалеют тебя и не говорят об этом, Боннер, но ты вполне можешь превратиться в зацикленного на своем горе, без конца жалеющего себя и совершенно невыносимого для окружающих человека. — Рэчел тихонько погладила его. — Дело вовсе не в том, что у тебя нет оснований себя жалеть. Они есть. Да и вообще в этом не усматривалось бы ничего страшного, если бы у тебя впереди не было стольких лет жизни…

У Гейба словно кровь в жилах закипела. Он почувствовал, как в душе разгорается какая-то страшная, неконтролируемая злоба. Должно быть, Рэчел ощутила, как напряглись под ее рукой его мускулы, и, чтобы успокоить его, положила голову ему на грудь. Прядь ее волос упала Гейбу на губы. Ноздри уловили свежий запах шампуня, в котором смешались ароматы солнца и дождя.

— Расскажи мне, как ты познакомился с Черри.

Снова ее имя. Гнев Гейба испарился, и ему опять отчаянно захотелось поговорить о своей жене, чтобы она вынырнула из глубин забвения, в которые ее погрузили те, кто избегал о ней даже упоминать.

— Это случилось во время воскресного школьного пикника.

Слова дались Гейбу не без труда. Он поморщился от того, что Рэчел локтем нечаянно надавила ему на живот, и машинально поднял руку, прикрывавшую глаза. Рэчел тем временем уютно устроилась у него на груди и, вместо того чтобы бросить на него сочувствующий взгляд, как делали все его друзья, знакомые и родственники, улыбнулась.

— Вы были еще совсем детьми? Подростками, да?

— Даже еще не подростками. Нам было по одиннадцать лет, и Черри только-только переехала жить в Солвейшн. — Гейб слегка приподнялся и передвинул локоть Рэчел. — Я носился как ненормальный, не глядя толком ни вокруг, ни под ноги, и в итоге нечаянно облил ее лимонадом.

— Держу пари, она этому не обрадовалась.

— Она выкинула такую штуку, что я просто обалдел.

Представляешь, она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Я знаю, тебе очень жаль, что так получилось». Вот так, ни больше ни меньше. «Я знаю, тебе очень жаль».

— Похоже, она не очень-то умела давать отпор, — засмеялась Рэчел.

— Это уж точно. — Гейб тоже рассмеялся в ответ, что его самого несказанно удивило. — И вообще, она всегда думала о людях только хорошо. Ты не представляешь себе, сколько раз у нее из-за этого возникали проблемы.

Гейб лежал навзничь на траве в тени огромного экрана, и счастливые воспоминания всплывали в его памяти. Одно за другим, они возвращались к нему.

Над ними с жужжанием пролетела пчела. Кругом вовсю стрекотали кузнечики. Лицо Гейба щекотали волосы Рэчел.

Вскоре веки его налились свинцом и он уснул.

Вечером следующего дня Рэчел и Эдвард помогали Кристи распаковывать вещи в ее новом доме — небольшом, но уютном, удивительно симпатичном, с одной спальней, с крохотным внутренним двориком и с полностью оборудованной всем необходимым кухней, в потолке которой имелся даже световой люк. Стены сияли белизной, и повсюду стоял восхитительный запах свежести и новизны.

Как раз в этот день Кристи привезли мебель. Это были в основном предметы, которые ее родители не захотели брать с собой, переезжая во Флориду, и теперь Кристи оглядывала их с явным неудовольствием.

Стараясь говорить тихо, так, чтобы ее не слышал никто, кроме Рэчел, она сказала:

— Я знаю, что у меня нет денег на то, чтобы заменить эту рухлядь, но она… Не знаю. Теперь она меня совершенно не устраивает. — Кристи горько улыбнулась, явно недовольная собой. — Ты только послушай, что я несу. Пять дней назад я подстриглась и прикупила кое-что из одежды, и вот теперь мне кажется, что я стала совсем другим человеком. Наверное, я просто чувствую себя виноватой из-за того, что не переехала во Флориду, как хотели мои родители.

— Последняя неделя выдалась для тебя нелегкой. — Рэчел закончила расставлять стаканы на буфетных полках, уже оклеенных бумагой голубого и бледно-лилового цвета. — А по поводу мебели не переживай. Она вполне может стать основой твоего интерьера. Ты можешь украсить ее новыми подушками, повесить на стены какие-нибудь картинки или еще что-нибудь. Вот увидишь, когда ты как следует все обживешь, тут у тебя будет просто замечательно.