Гейб приподнял бровь и лениво шагнул вперед.
— Дай-ка это сюда, — сказал он.
У Рэчел замерло сердце, ей даже показалось, что оно вот-вот выпрыгнет у нее из груди.
— Не выйдет, приятель, — сказала она. — Эта штука моя. Ее подарила мне ко дню рождения бабушка, когда мне исполнилось шесть лет.
— Дай сюда.
— Она целое лето продавала кабачки под палящим солнцем, чтобы сделать мне этот подарок, и заставила меня поклясться, что шкатулка всегда будет со мной.
— Либо ты отдашь мне ее добровольно, либо я заберу у тебя силой. Решай сама.
Рэчел сглотнула.
— Ну ладно, твоя взяла. Я отдам тебе это. Но сначала мне бы хотелось вытереться. Я промокла, мне холодно.
Отвернувшись, Рэчел направилась в сторону одной из комнат. Гейб тут же преградил ей дорогу.
— Неплохо придумано, — сказал он.
С этими словами он одним движением выхватил шкатулку у Рэчел из рук. Не обращая внимания на ее возглас отчаяния, Гейб зашагал к лестнице, бросив на ходу:
— Давай вытрись как следует, пока я куда-нибудь уберу шкатулку. И еще, когда ты закончишь, я заберу у тебя ключ.
— Замолчи! — крикнула Рэчел и бросилась следом за ним, шлепая босыми ногами по мраморному полу вестибюля. — Ты просто садист! Дай мне хотя бы посмотреть на нее.
— Зачем?
— Потому что в ней, возможно, лежит что-то, принадлежащее мне.
— Например?
— Например, любовное письмо от Дуэйна, — сказала Рэчел после некоторого колебания.
Гейб бросил на нее взгляд, полный отвращения, и снова пошел к лестнице.
— Стой!
Гейб продолжал идти.
— Подожди! — Рэчел схватила его за руку, но тут же отпустила, пожалев, что прикоснулась к нему. — Ну хорошо, хорошо. Возможно, Дуэйн оставил кое-что в этом ящичке.
Гейб, который уже поставил одну ногу на нижнюю ступеньку лестницы, остановился.
— И что же он мог там оставить?
— Ну, например… — Рэчел лихорадочно соображала, что сказать. — Локон Эдварда, срезанный, когда наш сын был совсем маленький.
— Советую тебе придумать нечто более правдоподобное, — сказал Гейб и стал подниматься по ступенькам.
— Ну хорошо! Я скажу тебе. — Но Рэчел не приходило в голову ничего, что звучало бы хоть сколько-нибудь убедительно. Она поняла: выбора у нее нет — либо она скажет правду, либо Гейб унесет шкатулку. Но Рэчел не могла позволить, чтобы некогда принадлежавший Кеннеди кожаный ящичек снова исчез, а она в него так и не заглянула. Оценив положение, она решила рискнуть.
— Возможно, там есть потайное отделение, в котором Дуэйн мог спрятать пять миллионов долларов.
Эти слова явно произвели на Гейба впечатление.
— Ну вот, наконец появилась хоть какая-то ясность, — заметил он.