— Слушай, все поправимо. Я не собираюсь давать «Приз» ни цента, а если кто-то попытается избавиться от тебя, я вчиню им такой иск, что они тут же запросят пощады. Нынче чревато увольнять сотрудника только за то, что он — женщина.
— Это мои дела, Кэл, не твои.
— Дай мне пару часов. Я все улажу.
— А что потом? — ровным голосом спросила она.
— Потом тебе больше не придется об этом волноваться.
— Я о другом. После того как ты все уладишь, что будет с нами?
— Ничего. Все останется по-прежнему. — Он направился к кабинету. — Я сейчас позвоню кому следует, разгружу твои вещи, и мы сможем пообедать. Не могу поверить, что ты действительно собиралась уехать.
Следом за ним она прошла к кабинету, но замерла на пороге. Потерла руки, да только холод, который она почувствовала, шел изнутри, а не снаружи.
— Я не думаю, что мы сможем жить как прежде.
— Наверняка сможем. Клянусь Богом, я уволю Дельгадо.
— Не вини его в том, что начал ты. Кэл развернулся к ней, тело напряглось.
— Не смей так говорить! Если кто все и начал, так это ты, и, пожалуйста, не забывай об этом!
— Как я могу забыть, если при первой же возможности ты мне об этом напоминаешь?
Он гневно смотрел на нее, она — на него. Потом она отвернулась. Какой прок от перекладывания вины друг на друга?
Она вновь сунула руки в карманы платья, напомнила себе, что худшие ее подозрения оказались беспочвенными. Он ничего не замышлял против нее, когда они занимались любовью. Но легче ей не становилось. Случившееся — лишь результат тех противоречий, которые так и остались неразрешенными, которые она игнорировала, притворяясь, будто они не существуют.
Всего несколькими днями раньше она пребывала в полной уверенности, что он ее любит. И строила воздушные замки. Ирония судьбы. Она, привыкшая оперировать точными научными методами, так поспешно отказалась от логического мышления. Она вытащила руки из карманов, сложила их на груди.
— Мне надо знать, куда мы идем, Кэл. И какие ты испытываешь ко мне чувства.
— О чем ты?
По голосу, однако, чувствовалось, что он прекрасно все понимает.
— Как ты ко мне относишься.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь.
— Откровенно говоря, нет.
— Значит, тебе следовало обращать больше внимания на проявление моих чувств.
Он не собирался упрощать ей задачу, но она твердо решила довести дело до конца. Время грез закончилось. Она хотела четко определить позиции сторон.
— Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Ничего больше.
— Разумеется, ты мне нравишься. Тебе это хорошо известно.
Она встретилась с ним взглядом и заставила себя произнести слова, которым очень не хотелось слетать с языка:
— Я сказала тебе, что люблю тебя.
Он отвел взгляд, и она поняла, что он не может смотреть ей в глаза.
— Я… пожалуй, я польщен. Ее ногти вонзились в ладони.