— Мне представляется, раз уж ей стало значительно лучше, тебе следовало привезти ее в город и познакомить с родителями.
Она бросила белую ветровку на стул и повернулась к двери.
— Папа, вчера за обедом я все объяснил и тебе, и маме. Я…
— Хватит об этом. — Отец Кэла остановился, как только увидел ее.
Тот образ, что она рисовала себе: веселый старичок с круглым животиком и венчиком седых волос вокруг лысины — исчез, едва она увидела отца Кэла у ворот. Теперь она поняла, что видит перед собой постаревшего двойника своего супруга.
Высокий, широкоплечий, симпатичный, он прекрасно смотрелся в красной фланелевой рубашке, мятых брюках и кожаных сапогах. В густых темных волосах, более длинных, чем у сына, только начала серебриться седина. Выглядел он лет на пятьдесят с небольшим, слишком молодой и красивый для человека, имеющего тридцатишестилетнего сына.
Он пристально, без спешки, оглядел Джейн, и она без труда узнала этот прямой, немигающий взгляд. Точно так же смотрел на нее и Кэл. Она не отвела глаз, понимая, что только так может заставить считаться с собой. Тут он улыбнулся и протянул ей руку:
— Я — Джим Боннер. Рад, что мы наконец-то увиделись.
— Джейн Дарлингтон.
Улыбка исчезла, брови сошлись у переносицы. Он высвободил руку.
— В здешних местах большинство женщин после замужества берут фамилию мужа.
— Я не местная, и моя фамилия Дарлингтон. И еще: мне тридцать четыре года.
Из-за ее спины послышался сдавленный вздох. Джим Боннер рассмеялся:
— А ведь не дашь.
— Именно тридцать четыре. И с каждой секундой я становлюсь старше.
— Достаточно, Джейн. — В голосе Кэла слышалось предостережение, но он мог бы и не сотрясать воздух.
— Ты не выглядишь больной.
— Я и не больна. — Джейн почувствовала, как что-то скользнуло по спине, и поняла, что лишилась эластичной ленты.
— Она пошла на поправку несколько часов назад, — вставил Кэл. — Может, это был совсем и не грипп.
Джейн повернулась к нему, чтобы одарить пренебрежительным взглядом: она не собиралась поддерживать его во лжи, но Кэл предпочел этого взгляда не заметить.
Джим взял с разделочного столика книжку комиксов, вопросительно посмотрел на нее:
— Лучшая книга месяца?
— Джейн проглядывает их, чтобы отвлечься. Хочешь пива, папа?
— Нет. Я еду в больницу.
Внезапная тревога остановила едкую реплику, уже готовую сорваться с язычка Джейн.
— Что-нибудь случилось? — спросила она.
— А как насчет сандвича? — Кэл не дал отцу ответить. — Джейн, сделай нам с отцом по сандвичу.
— Я с радостью сделаю сандвич твоему отцу. — А вот о себе ты сможешь позаботиться сам.
Бровь Джима Боннера изогнулась, он бросил на сына взгляд, который Джейн истолковала однозначно: неужели за столько лет поисков ты не смог найти себе лучшей жены?
Но она отказывалась играть роль верной и покорной подруги.