В его взгляде сквозило презрение.
— Исключались. Надо же. Извини, я в ученые не вышел. Деревенщина, знаешь ли. Уж объясни почему.
— Мой ай-кью — сто восемьдесят.
— Поздравляю.
— Моей заслуги в этом нет, так что гордиться нечем. Такой я родилась, но иногда это скорее проклятие, чем дар Божий, и я хотела обычного ребенка. Поэтому так тщательно выбирала отца. — Она тоже скрестила руки на груди, подбирая слова, дабы еще больше не разозлить его. — Мне требовался мужчина с… э… со средним интеллектом. А в банки сперму обычно сдают студенты-медики.
— Не каролинские тупицы, которые зарабатывают на жизнь гоняя мяч по полю?
— Я знаю, что использовала тебя, — ее пальцы начали крутить пуговицу на платье, — но в данный момент я могу только извиниться.
— Ты можешь сделать аборт.
— Нет! Я люблю этого ребенка всем сердцем и не хочу даже слышать об аборте!
Джейн думала, что он начнет спорить, но Кэл молчал. Она повернулась и отошла к стене, на безопасное расстояние, оберегая себя, оберегая ребенка.
Она слышала, что он идет за ней, чувствовала спиной его буравящий взгляд.
— Тогда поступим следующим образом, профессор. Через несколько дней мы оба отправимся в соседний Висконсин, где репортеры не будут нам докучать. Там и поженимся.
Джейн ахнула, с такой ненавистью он выплюнул последнее слово.
— И не рассчитывай на рай в коттедже с розовыми стенами, потому что этот союз рожден в аду. По окончании церемонии мы расстанемся до рождения ребенка. Потом разведемся.
— О чем ты говоришь? Не пойду я за тебя замуж. Ты не понимаешь. Мне не нужны твои деньги. Ничего мне от тебя не нужно.
— Мне без разницы, что тебе нужно, а что — нет.
— Но почему? Зачем?
— Не хочу плодить беспризорников.
— Этот ребенок не будет беспризорником. Я…
— Заткнись. У меня вагон прав, и я позабочусь о том, чтобы получить их все, вплоть до договора о совместной опеке, если я сочту, что он мне необходим.
— Совместная опека? — вскинулась Джейн. — Этому не бывать! Ребенок мой.
— Зря ты так думаешь.
— Я тебя к нему не подпущу!
— Ты потеряла право голоса, как только приступила к исполнению своего мерзкого плана.
— Я не пойду за тебя.
— Пойдешь. И знаешь почему? Потому что я скорее уничтожу тебя, чем допущу, чтобы мой ребенок родился вне брака.
— Сейчас другое время. Одиноких матерей миллионы. Люди не придают этому никакого значения.
— А я придаю. И послушай меня. Попытаешься взбрыкнуть, я потребую полную опеку! И затаскаю тебя по судам, пока не разорю.
— Пожалуйста, не делай этого. Ребенок мой! И только мой!
— Скажешь об этом судье.