Она быстро наклонила голову и не слышала, как ночной бриз отразил ее шепот:
— Я тоже.
Молчание повисло между ними, и, когда он заговорил, в его голосе прозвучали неуверенные нотки:
— Я думаю, что нам нужно лучше узнать друг друга, пока мы не зашли слишком далеко, не правда ли?
У нее появилась надежда на спасение.
— Ты не собираешься… ты не будешь принуждать меня к этому?
Губы, которые мгновение назад нежно целовали ее, посуровели.
— Ты хочешь, чтобы я это сделал?
— Это жестоко, Уэй!
Она повернулась и быстрым шагом покинула террасу. Он поймал ее на лестничной площадке возле дверей спальни, и она затрепетала, увидев холодный блеск его глаз.
— Ты не знаешь, что такое жестокость, — сказал он. — О тебе заботились с момента твоего рождения.
— Это неправда!
— Ты не знаешь, каково ложиться спать с желудком, скулящим от голода! Ты не знаешь, каково наблюдать, как твоя мать медленно умирает от позора!
Она не могла больше терпеть его издевательств. Ее испанская кровь закипела. Решительно повернувшись к двери его спальни, она дернула за ручку.
— Давай покончим со всем этим.
Переступая порог, она услышала, как он вполголоса выругался. Чувствуя себя осужденной на казнь преступницей, она огляделась вокруг. Темно-красные покрытые лаком стены мрачно сияли. Массивная кровать из красного дерева, прикрытая темным покрывалом, притаилась в широкой нише. Дрожа всем телом, она повернулась к нему:
— Я не хочу, чтобы ты включал освещение.
Ей показалось, что он смутился.
— Сузи!..
Она оборвала его:
— Я не смогу делать это при свете.
— Ты хочешь представить себе, что я Хойт? — спросил он с неожиданной яростью.
— Тебе никогда не сравниться с Хойтом Дэнтоном.
Он помолчал, потом сказал холодно:
— Я провожу тебя вниз. Ты будешь спать в комнате для гостей.
— Нет! — Она сжала кулаки. — Я не позволю тебе двигать меня, как пешку. Ты не будешь больше играть со мной в свои изощренные игры! Мы оба знаем, за что я куплена и чем плачу. Я полагаю, ты в точности представляешь, как это делается. Ты должен об этом знать от своей матери!
Она круто развернулась и направилась в ванную. Боже, что она себе позволяет? Такое нельзя бросить в лицо даже врагу. Но Уэй больше, чем враг. Он — похотливая скотина, пользующаяся случаем.
— Наполни водой купальню, пока ты там!
Она вздрогнула:
— Я не хочу купаться.