— Я не хочу, чтобы вы уничтожили этот город. Слишком многие жизни будут загублены.
— И чем конкретно вы готовы пожертвовать во имя того, чтобы этого не случилось?
Холодные пальцы ужаса прошлись по ее спине.
— У меня нет ничего такого, что могло бы интересовать вас.
— Нет, миссис Дэнтон, кое-что есть.
Твердые ноты в его голосе вывели ее из себя. Скомкав свою салфетку, она бросила ее на стол и поднялась.
— Я хочу уехать домой.
— Вы боитесь меня, не так ли?
— Не вижу необходимости продолжать этот разговор.
Он встал, резко подвинул стул:
— Я хочу показать вам мои розы.
— Думаю, будет лучше, если я уеду.
Он подошел к ней:
— Я хочу, чтобы вы на них посмотрели. Пожалуйста, мне кажется, что они вам понравятся.
Хотя он не повышал голоса, командные нотки в нем преобладали. Она не знала, как воспротивиться этой железной воле. Он властно сжал ее плечо и повел к французским дверям в конце столовой. Витая медная ручка медленно повернулась, и южная ночь овеяла Сузи своим благоуханным теплом. Она почувствовала буйный аромат роз.
— Это великолепно.
Он вел ее по мощеной дорожке, которая вилась среди глянцевитых зарослей.
— Я привозил сюда архитектора из Далласа, чтобы он сделал разбивку сада, но мы не сошлись во мнениях, и кончилось тем, что большую часть работы я выполнил сам.
Ей не хотелось думать о нем как о благодушном садовнике. Это грозило разрушить возведенные в ее душе бастионы.
Они дошли до небольшого искусственного водоема, окруженного группой деревьев. Прудик подпитывался водопадом, низвергающимся с плоского камня, и скрытые от глаз источники света освещали жирных рыб, медленно ворочавшихся под широкими листьями водяных лилий. Она знала, что он не позволит ей уехать, пока не выскажет того, что намеревается сказать, и опустилась на одну из двух окрашенных охрой скамеек, удобно расположенных у самой дорожки, над ними вились виноградные плети.
Она скрестила руки на коленях и попыталась собраться с мыслями.
— Что вы имели в виду, когда спросили меня, чем я готова пожертвовать?
Он сел на скамью напротив нее и вытянул ноги. Светильники, помещенные в пруд, освещали скулы и надбровные дуги Уэя, ужесточая его черты. Однако его голос прозвучал неожиданно мягко:
— Я хотел знать, насколько велико ваше желание сохранить здесь «Розатек».
— Я прожила в этом городе всю жизнь, и я, кажется, готова на все, чтобы отвести от него угрозу вымирания. Но я — всего лишь президент Совета по делам образования; у меня нет реальной власти в графстве.
— Ваш общественный статус не интересует меня. Речь сейчас идет совсем о другом.
— Тогда чего же вы хотите?
— Возможно, я хочу того, чего не мог бы иметь ублюдок Труди Сойер.
Она слышала плеск тонких струй водопада и доносившееся издалека жужжание кондиционера, и эти мирные звуки придавали его тихим бесстрастным словам зловещий смысл.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.