— У тебя нет ни малейшего понятия…
— Всякий раз, — она все тыкала пальцем в его грудь, сопровождая этим жестом каждое резкое слово, — всякий раз, ты слышишь меня, как только я захочу обратиться к моим игрокам в моей раздевалке, я буду это делать. В любое время, как только почувствую, что они слишком напряжены, слишком задерганы, слишком зажаты, чтобы делать работу, за которую я плачу им немыслимые деньги, я буду стоять перед ними и заниматься стриптизом, если это понадобится. Я буду делать все, что посчитаю нужным, чтобы быть уверенной, что «Чикагские звезды» способны совершить то, для чего они предназначены. Именно это я и помогла им совершить сегодня вечером. То есть одержать победу в футбольном матче! Я, мистер Свиная-кожа-вместо-мозгов, являюсь владелицей этой футбольной команды, а не вы. Я ясно выразилась?
Наступила долгая пауза. Щеки ее горели, сердце бешено стучало. Она была испугана собственной вспышкой и подобралась, приготовясь к неминуемому возмездию, но вместо того, чтобы взорваться, он казался смущенным.
— Ммм-да.
Она перевела дух.
— Это все, что ты способен сказать?
Самолет попал в полосу турбулентности, швырнув его на нее. Ее глаза широко раскрылись, когда она почувствовала, что он полностью возбужден.
Глядя растерянно и слегка смущенно, он поднял обе руки кверху:
— Это произошло неумышленно. Я знаю, что ты пыталась отстоять свою точку зрения, и я слышал каждое твое слово. Правда слышал. Но ты продолжала дергаться, пока говорила, а самолет стало трясти, и… я не знаю. Это просто произошло.
Ее злость улеглась.
— Я не в том настроении, чтобы заниматься этим.
— Как и я. Умом, во всяком случае: Но что касается физического…
— Я не хочу этого слышать.
Тряска между тем продолжалась, раздражая их сомкнутые тела. Он насколько мог отстранился от нее и откашлялся.
— Ты… гм… серьезно пытаешься доказать мне, что считаешь, будто ты… гм… что благодаря тебе мы победили «Гигантов»?
Кротость его тона сбила с нее спесь.
— Нет… Не совсем… Конечно, нет. Ну, пожалуй, немного… Частично. Да, определенно отчасти.
— Понимаю.
Он опустил голову и оперся обеими руками о раковину умывальника, находившуюся сзади нее. Его волосы пахли сосной и еще чем-то пряным после вечернего душа. Она ощутила обеими ягодицами прикосновение его больших пальцев. Самолет продолжал трястись, ее груди прыгали, толкаясь сосками в его ребра.
— Ты непредсказуема, — продолжал говорить он, — а я не люблю сюрпризов. — Его подбородок касался ее волос. — Если ты считаешь, что в моей методике тренировок имеются промахи, тебе следовало сначала поговорить об этом со мной.
— Ты прав, теоретически. — Ее голос звучал глухо, словно шел издалека. — Но случается так, что я тебя просто боюсь.
Он прихватил губами растрепавшийся локон.
— Я тебя тоже.
— Ты? Боишься меня? — Она недоверчиво улыбнулась. — Это правда?
— Правда.
Ее улыбка исчезла, как только она увидела, как он смотрит на нее. Она облизнула губы.
— Я…
— Жарко? — Он тянул и тянул гласную, и ее завораживал его хриплый голос. Она задохнулась.
— Тепло.
Он улыбнулся улыбкой испорченного мальчишки-южанина, легко вызывая в ее воображении бесконечные влажные ночи.