Я отложила кусок пиццы и промокнула жир салфеткой, потому что знала, что это ее отвлечет.
— Это шаблонная структура из пяти параграфов о том, почему семья имеет значение, а не исследовательское эссе о недостатке двухпартийности в Вашингтоне. Они справятся.
— Тебе обязательно это делать? — Ее глаза опустились на мою огненно-оранжевую, пропитанную маслом салфетку, и она наморщила нос, прежде чем снова встретиться с моими глазами. — Они справятся? Клянусь, тебя вырастили тигры.
Близко.
Витали.
— Они будут писать мне благодарственные письма из любой школы Лиги плюща, в которую их примут через десять лет. — Я пожала плечами и бросила салфетку в урну у двери, чуть не промахнувшись. — И да, я должна это сделать. В каждом кусочке больше масла, чем пиццы.
Она не обращала на меня внимания, пока я прижимала к ломтику вторую салфетку. Ее недовольное выражение лица отразилось на моих плечах.
— Я думала, с тобой веселее. Ты должна была быть крутым учителем. В прошлом году ты заставила своих учеников строить миниатюрные катапульты, и они запускали маленькие шарики для пинг-понга в учителей физкультуры. Я помню все эти крики и радостные возгласы, а также всю ту шутку, которую мои ученики бросали в меня за то, что я не включила катапульты в свой план уроков.
— Я не веселая. Это был урок инженерии, математики и физики, — заметила я.
Салли открыла рот, закрыла его, потом снова открыла.
— Я знаю, что ты делаешь.
Если ты знаешь, что я делаю, расскажи, — взмолился мой мозг. Я не знала, чем занимаюсь с тех пор, как сбежала из Девилс-Ридж. Провожу время? Переживаю? Придумывала отговорки, чтобы не извиняться перед Дамиано, пока не пройдет слишком много времени? Все вышеперечисленное?
Пицца больше не привлекала меня, и я сделала самое невинное выражение лица, какое только смогла придумать.
— Просвети меня.
— Ты отвлекаешь меня от моего первоначального вопроса.
И обычно мне удавалось увести наш разговор от слишком личных тем. Я просканировала свой мозг, размышляя, где я ошиблась за последние пять минут.
— Это парень? — надавила она.
— Когда ты видела меня с парнем?
— Я никогда не вижу тебя вне работы.
Справедливое замечание.
Я отодвинула от себя тарелку и скрестила руки.
— Это не парень.
— Тогда почему ты краснеешь?
О, Иисус, Иосиф и Мария.
Краснею? Правда? Именно это я имела в виду, когда говорила, что время вне мафии смягчило меня. Я прошла через тренировки, так что все еще могла драться и стрелять из пистолета, но эмоциональная стойкость у меня была как у подростка, который надувает свою вишенку Л. Дж. Шэн.
— Ладно, это парень. — Я не стала ничего уточнять, надеясь, что звонок прозвенит раньше, чем она успеет разбередить мой рассудок.
Не повезло.
— Кто? Я его знаю? Он здесь живет?
— Нет, нет и нет.
Она нахмурила свои тщательно выщипанные брови.