Ренье подбрасывает Марко птичку, подходит к Люку, заставляет сына застегнуть молнию и говорит ему, чтобы в следующий раз не попадался. Андретти не попадаются, Люк. Галло подбегает к ним и отменяет решение Ренье, заявляя, что следующего раза не будет ни при каких обстоятельствах.
Марко разворачивает уши Шарлотты и опускается на колени, чтобы они были ближе к уровню глаз.
— Помнишь, я рассказывал тебе о Бретте Ките?
— Парень, который нравился маме?
Он сужает глаза.
— Маме он никогда не нравился. Но да. Он.
— Ты сказал: "Никогда не доверяй людям с двумя именами".
Бастиан фыркает и гладит Шарлотту по голове.
— Твой папа очень взрослый, девочка Чарли.
Марко отталкивает руку Бастиана.
— Я также сказал, что никогда не стоит доверять мальчикам.
— Потому что Бретт — лжец. — Она скрещивает брови и наклоняет голову. — А ты разве не мальчик?
Его глаза переходят на мои, но я довольствуюсь тем, что наблюдаю за его отцовскими хлопотами. Я салютую ему своей бутылкой пива и делаю глоток.
Его взгляд возвращается к Шарлотте, которая закусывает губу и смотрит на Марко широко раскрытыми голубыми глазами.
— Кажется, тебя только что звала мама.
— Но я ничего не слышал.
— Я тоже. — Ухмылка кривит мои губы. — Ты когда-нибудь слышал о термине "патологический лжец", Чарли?
Марко направляет Шарлотту в сторону Грейсона.
— Ладно, иди поиграй со своим братом.
— Но…
— Иди, Шарлотта.
Она убегает, как раз когда Раф, разговаривавший по телефону со своим тестем, подходит к нам. Он видит детей, бегающих вокруг; Лив, Люси и Минку, отдыхающих у озера; Ренье, Карину и Люка у костра; меня, Марко, Бастиана и Ашера, расслабляющихся с пивом в руках — обычное субботнее барбекю.
Он качает головой.
— Вы, ребята, не можете сказать мне, что это не сюрреализм.
Я вместе с ним любуюсь видом.
— Определенно.
Семь лет назад такая встреча была бы невозможна. Война между Андретти и Романо казалась бесконечной. Война Камерино-Росси собрала больше крови, чем фургон Красного Креста. Семья Де Лука не вызывала уважения.
Я терпеть не могу маму Рен. Рен до сих пор отказывается разговаривать с родителями, — но Марго Витали сделала то, что обещала. Я отдам ей должное. Она объединила пять синдикатов. Теперь у нас есть новое поколение, которое вырастет, так и не пережив ни одной из наших войн. Я долго не мог понять, как такой человек, как Винсент Романо, может быть причастен к свержению отца Рен, но, глядя, как моя дочь играет с детьми из каждого синдиката, я понял это.
Ашер, наконец, открывает глаза.
— Мы все хотели бы, чтобы Соф была здесь, чувак.