И она вышла из комнаты, пересекла коридор и скрылась за своей дверью. Сердце ухало, так и грозило вырваться из груди. Казалось, будто она только что дергала тигра за усы, и выбралась живой только благодаря его милости. Джемс Майер… Великий ученый и такой же великий лжец. Какую игру он ведет? Наверное, ответ на этот вопрос будет стоить жизни. Марго села на кровать и запустила пальцы в волосы. Она растерялась. Не знала, как быть дальше. С одной стороны, все понятно: поговорить с Ирвином, добраться до Томильса. С другой… Что делать с Алленом и Стефаном? Они решительно не желали ее слышать. Ни ее, ни кого бы то ни было другого. А ей оставалось только надеяться, что парни утихомирятся и поймут: чтобы выжить, им надо действовать сообща. Сообща! А не в бесконечных попытках показать друг другу, кто здесь главный.
Марго уже собиралась раздеться и лечь, когда пространство вокруг всколыхнулось, и сквозь стену прошел Аллен. Он выглядел угрюмым, поджимал губы, но все-таки пришел, а не продолжает делать вид, будто их новая магическая связь — худшее, что с ним происходило.
— Прости, что не предупредил о своем визите, — сказал Торейн. — Нам надо поговорить.
— Надо, — кивнула Марго. — А Стефан…
— Уже спит, поэтому он не видел, что я сделал.
— Зато, наверное, понял, откуда появилась я. Ты что натворил, Ал? Он ведь мог пострадать!
Торейн молчал, отводил взгляд. Понятно, считает себя виноватым, но ни за что в этом не признается. Какой же он сложный человек!
Хотелось подойти, встряхнуть его за плечи, заставить вести себя как живой мужчина, а не каменный истукан. Однако Марго понимала: так она только его спугнет, поэтому сложила руки на коленках, как порядочная лори, и приготовилась к непростой беседе. Раз пришел поговорить, пусть сам прерывает молчание!
— Ты не сказала, что нас в связке трое, — укорил Аллен. — Почему?
И так посмотрел на Марго, будто она должна была немедленно сознаться в жутчайших преступлениях века.
— Майер запретил, — честно ответила она. — Я хотела рассказать, но ты все время выглядел раздраженным, не желал слушать.
— Как все произошло?
Маргарет украдкой вздохнула. Самой бы разобраться!
— Во время ритуала тебе и Стефану стало очень плохо. — Она старалась подобрать слова. — Вы умирали, и нужно было как-то стабилизировать ваши силы. Тогда Майер предложил мне тоже стать вашим сиблингом. Никто не знал, получится ли.
— И ты согласилась? — Аллен еще больше нахмурился.
— Мне надо было дать тебе умереть?
Он пожал плечами. Видимо, смирился, что смерть — это всего лишь еще один возможный выход из академии.
— Я совсем не понимаю тебя, Торейн, — признала Марго. — Ты кажется несгибаемым и несокрушимым, как скала, а сам думаешь о смерти. Причем, настолько же спокойно, насколько готов планировать со мной побег.
— Теперь я не уверен, что могу тебе доверять.
— А был уверен?
Марго все-таки подошла ближе, и теперь они ощущали дыхание друг друга. Только что бесстрастное лицо ее собеседника на миг дрогнуло, будто по нему пробежала рябь забытых эмоций, но Торейн быстро взял себя в руки и отвел взгляд.
— Этот парень нас до добра не доведет, — сказал он тихо.
— Ты предвзято к нему относишься, — не сдержалась Маргарет. — Да, Стефан не подарок, но лучше он, чем кто-либо другой. И теперь в наших планах придется учитывать и его тоже, иначе все закончится плохо, понимаешь? Если вы не поладите, мы все пострадаем. А еще Бейлстоун станет нашей могилой, как и для Дейна.
Аллен молчал. Затем тихо вздохнул — Марго скорее это почувствовала, чем увидела.
— Ты права, — сказал он. — И я понимаю это, но…
— Просто подумай над моими словами, хорошо? — попросила Маргарет, осторожно пожимая его ладонь. — Кстати, у меня интересные новости. Я получила письмо от Лираны.
— И что там? — Аллен тут же оживился, будто сбросил оцепенение.
— Лира немного навела справки о руководстве академии. Она пишет, Ноттингс не из самой известной семьи, — поделилась Марго. — И особо ни в каких скандалах или любопытных историях не замечен. А вот Майер — его брат по отцу, бастард, который так и не был признан, поэтому носит фамилию матери. И он как раз обласкан мэ-лордом. Думаю, Бейлстоун создавался исключительно для него.
— Как лаборатория.
— Или тюрьма.