— Да, — признала она. — Это чудовище… Оно…
— Плод неудачного эксперимента, — поморщился Джемс. — Изгнать жалко, пришлось приобщить к труду. Их легко подчинить. Они просты по своей магической структуре. Ни намека на самостоятельное сознание, только инстинкты. Податливы, но опасны. Хорошо, что мой питомец не успел вам навредить.
— И много их в академии?
— Достаточно, — кивнул Майер. — Они охраняют ее. Поэтому лучше не выбираться из своей комнаты ночью. Даже если есть такая… возможность.
Он понял, что Стефан и Марго вышли в коридор уже после отбоя? Маргарет почувствовала, как краснеет. Она и сама не могла дать ответ, как относится к Джемсу Майеру. Боится? Уважает? Опасается? Ненавидит за бесчеловечные эксперименты?
— Вы так на меня смотрите, будто собираетесь препарировать, словно лягушку, — хмыкнул Джемс, а затем сделал небольшой глоток чая.
— Нет, я не… — Марго снова сбилась. — Кстати, я была сегодня в почтовой башне. Лор Фаэр просил передать, что вам снова пришли письма.
Фаэр не просил, но очень уж хотелось взглянуть на реакцию Джемса. Тот нахмурился и отставил чашку. Это чем-то его задело? Может, там нечто важное? Выбраться с Алленом в почтовую башню? Опасно, некрасиво, но оправданно.
— Спасибо, — все-таки сказал заместитель ректора. — Я загляну к нему как-нибудь. У вас остались родственники за пределами Бейлстоуна?
— Нет, — ответила Маргарет. — Элеонор, как вам известно, мертва. Родители и тетя тоже. Мне написала подруга по интернату. Мы росли вместе, она удачно вышла замуж. Я попросила ее приглядывать за моим скудным имуществом.
— Понимаю.
— А у вас? Есть кто-то, кто вас ждет?
— Нет.
Врет! Иначе бы не шли письма в Бейлстоун. Иначе не ответил бы Майер с такой поспешностью. Но Марго сделала вид, что не заметила обмана.
— Моя история понятна, — вместо этого улыбнулась она. — Я здесь из-за сестры. А что заставило вас выбрать Бейлстоун местом своей работы, Джемс? Уж простите мое любопытство, но, мне кажется, за пределами академии больше простора для исследований.
— Вы ошибаетесь, — спокойно проговорил Майер. — Здесь есть все, что мне нужно. А еще сюда никто не сует нос, чтобы взглянуть, как продвигаются мои исследования. Поэтому Бейлстоун — лучшее место для меня и мне подобных. Закрытое, безопасное, живущее по моим… по своим правилам.
Хорошая оговорка, значимая.
— У вас вкусный чай. — Марго решила свернуть на безопасную тему.
— Да, питаю к нему слабость, — кивнул профессор. — Летом закупаю на год вперед.
— Бываете на суше?
— Приходится. Ненадолго, правда, но мне нужны ингредиенты, книги, вещи. Вот и выбираюсь в отпуск на день-два.
— Не устаете за год?
— Нет. Нельзя устать, занимаясь тем, что тебе интересно. И не смотрите на меня так. Я всего лишь ученый. Да, готовый рисковать ради результата, но не чудовище.
— Я и не считаю вас чудовищем, — прямо ответила Маргарет. — Просто иногда не понимаю, но стремлюсь понять.
— Похвально для преподавателя — стремиться познать непознаваемое. И все же, лори Хейзел, вы играете с огнем. Я сейчас не себя имею в виду, а ваше стремление докопаться до правды во всем. Только разве вы знаете, что будете делать с этой правдой? Так по-человечески: стремиться к тому, что не принесет ничего, кроме боли.
— Но вы ведь тоже хотите познать истину в своих исследованиях. Открыть что-то новое, — не сдавалась Марго.
— Хочу, — кивнул Майер. — И плачу за это свою цену. Уже заплатил, и многое еще впереди. А вы подумайте над моими словами, Марго. И побеседуйте со своими сиблингами. Иначе наш эксперимент завершится куда раньше, чем мне бы хотелось.
— Конечно. Доброй ночи. Спасибо за чай.
Маргарет явственно чувствовала: ей пора.
— Пожалуйста, Марго, — ответил палач. — До завтра.