К сожалению, Макс спал на протяжении всего маршрута, а Лейла, занятая утренними делами, переключилась на автопилот, как мы все часто делаем по пути на работу. По дороге Лейла получила звонок из офиса. Заметим, что она, как ответственный водитель, пользуется автоадаптером, чтобы не отвлекаться от дороги.
Доехав до здания офиса, она автоматически, как делала тысячи раз, оставила машину на парковке, поднялась на лифте в кабинет и приступила к своим рабочим обязанностям.
Что ж, тут вы можете спросить, как вообще, черт подери, можно забыть про ребенка.
У меня самой есть дети, как, уверена, и у многих из вас. Уверена, вы сможете вспомнить хоть одну свою оплошность, вспомнить момент, когда вы теряли своего ребенка из виду. Возможно, вы были на пикнике и малыш убежал в кусты, или ходили по супермаркету и ребенок оказался в соседнем проходе, или он потерялся на пляже, слишком близко к воде.
Каждый из этих случаев мог бы обернуться трагедией, но по счастливому стечению обстоятельств все обошлось. «Слава богу, он здесь!» — говорим мы сами себе, зная, что спасение ребенка обеспечила воля случая, а не опыт и внимательность родителей. В деле Лейлы Саид тоже произошел случайный провал в памяти, и секундное упущение привело к трагедии, собравшей нас здесь. А все лишь потому, что она согласилась помочь зятю, который сам оказался в затруднительной ситуации. В итоге именно доброта и отзывчивость привели нас к обсуждению ужасной трагедии. Лейла Саид не виновна в преступлении. Она любящая и внимательная тетушка, которая переживает страшное горе. Я прошу вас не наказывать ее еще больше.
Лейла слушала речь Клары, с трудом сдерживая эмоции. Руки у нее покрылись гусиной кожей; она провела пальцем по векам, чтобы вытереть слезы — украдкой, боясь, как бы ее рыдания не приняли за спектакль. Лейла так и не поняла, как себя держать, чтобы вызвать сострадание присяжных, как показать свою невиновность, но теперь уже поздно было думать: Лейлу вызвали за свидетельскую кафедру.
Она прочла клятву, изумляясь, насколько чужеродно могут звучать знакомые слова: «Говорить правду, только правду и ничего кроме правды», — как будто комика заставляют играть древнегреческую трагедию. Как вообще надлежит себя вести, если тебя обвиняют в убийстве?
Клара обратилась к своей подзащитной мягко, сглаживая острые углы и показывая таким образом, что та достойна снисхождения и симпатии:
— У нас впереди долгий день, а то и два, Лейла. Если почувствуете, что вам требуется перерыв, не стесняйтесь сказать об этом.
Лейла согласно кивнула, понимая, что ничего такого она не скажет. Зачем тратить драгоценное время присяжных?
— Давайте начнем с утра двенадцатого июля. Чем были заняты ваши мысли, когда ваш зять позвонил с просьбой о помощи?
Лейла сосредоточилась, вспоминая судьбоносный звонок.
— Как всегда, ничего особенного. Обычный день.
— Загруженный?
— Да.
— Вы почувствовали раздражение, услышав его просьбу?
— Нет, — соврала Лейла.
— Что же, хорошо. Мы знаем из материалов полиции, — Клара сделала паузу, чтобы указать присяжным номер нужной страницы в деле, — что Макс спал, когда его сажали в машину. Вы можете описать поездку? Что происходило по пути?
Лейла вспомнила, как она вела с величайшей предосторожностью, будто это могло предотвратить надвигающуюся трагедию.
— Ничего экстраординарного. — Она прокашлялась, стараясь сделать голос помягче. — Макс продолжал спать, а я поехала на работу. Мне позвонили из офиса по пути.
— Зачем?
— Мой коллега потерял несколько чертежей, ключевых для утренней встречи, а запасной распечатанный комплект лежал у меня в кабинете. Мне нужно было приехать и впустить сотрудников.
— Как это на вас подействовало?
Лейла чуть задумалась, прежде чем дать ответ.
— Я… была обеспокоена.
— Вы были обеспокоены из-за потерянных чертежей?
— Да. Я разозлилась из-за того, что коллега проявил безалаберность и потерял важную документацию. Я думала о том, нельзя ли попросить копи-центр, с которым мы работаем, открыться пораньше и распечатать для нас новый набор, или, быть может, все же показать чертежи в электронном виде, хотя клиенты настаивали на бумажной версии.
— Похоже, вы были сильно погружены в решение этой проблемы?
— Да.
— И что случилось потом?