— Да, хочу.
Эндрю закашлялся.
— Как ты вообще можешь сейчас думать о детях? — Он показал рукой на стену с отпечатками ладоней Тоби: — Неужели ты хочешь снова через все это пройти?
— Но мы сможем уберечь ребенка, — вяло ответила Ясмин.
— Сможем? — рявкнул он в ответ. — Сможем, говоришь? Как ты судишь с такой уверенностью после того, что случилось с Тоби? Как ты вообще допускаешь такую мысль? — Эндрю сложил ладони в просительном жесте: — Может, это был знак. Может, нам с тобой просто не следует быть родителями.
Это был словно удар под дых. Ясмин прошептала:
— Ты ведь так не думаешь?
— Очень даже думаю.
Ясмин пришла в ужас. Многие годы она мечтала об идеальной жизни: муж, двое детей, коттедж за городом. А какой выбор у нее был десять лет назад! Банкир-миллионер, талантливый шеф-повар, идущий к успеху сценарист. Она выбрала Эндрю за его уверенность в себе и чуткость к ее проблемам. Ясмин решила, что отсутствие денег не помешает им купаться в любви и преданности, но оказалось, что они с трудом сводят концы с концами. Она забыла свою мечту о коттедже — пошлое материальное желание, — но потом даже автомобиль стал частенько ломаться, и поездки превратились в непредсказуемую авантюру. Ясмин помрачнела, но все равно старалась сохранять оптимизм. Макс стал ее панацеей, лекарством от всех неурядиц. Теперь, когда сына больше нет, вокруг Ясмин осталась только гулкая пустота. Как Эндрю смеет не считаться с ее желаниями? Она стольким пожертвовала ради него, неужели она не заслуживает понимания?
— Я хочу ребенка, — настаивала Ясмин.
— Ни за что, Ясмин. Я совершенно не желаю проходить через все это снова. С меня хватит.
— Не говори так. Пожалуйста.
Эндрю опустился перед ней на колени:
— Ясмин, любовь моя. Я сделаю для тебя все что угодно. Хоть на край земли схожу и добуду то, что тебе надо. Но детей я больше не хочу. Нам нельзя заводить ребенка. — Голос у него дрогнул. — Но мы все равно можем прожить счастливую жизнь. Я тебе обещаю.
— Как? — она оттолкнула мужа. — Мы ведь не сможем ничего исправить!
— И не надо исправлять. Мы будем помнить о Максе, в наших сердцах будет жить память, и мы пройдем этот путь достойно, рука об руку. — Он наклонился к жене, но та отпрянула.
— Нет, Эндрю. Ты не имеешь права решать за меня. — Увидев у него в глазах несогласие, она еще больше разозлилась: — Ты не имеешь права отказывать мне.
— Но я отказываю, — спокойно ответил Эндрю.
— Тогда уходи. — Она вспыхнула от негодования.
— Ясмин, прошу тебя…
— Уходи, Эндрю. — Когда муж не пошевелился, Ясмин закричала: — Пошел вон!
Он поднялся, и Ясмин разъярилась еще больше, увидев его нелепую безмолвную покорность. Такова природа скорби: когда слезы заканчиваются, человек остается один на один со своей ненавистью.
Лейла открыла дверь и с удивлением увидела на пороге Эндрю. Она быстро окинула взглядом улицу у него за спиной в поисках возможных свидетелей, а потом быстро втащила его внутрь.
— Ты что здесь делаешь? — требовательно спросила Лейла.
— Прости, что вваливаюсь. Хотел посмотреть, как ты.
— Мог бы позвонить. А вдруг Ясмин тебя увидит?
Эндрю беспомощно махнул рукой.
— Она не увидит. Она… ведет себя по-прежнему.
— Все так же сидит в комнате Макса?
Эндрю потер складку на переносице.