— В документах повреждение значится как небольшая рана, но на самом деле это была не более чем ссадина.
— Не более чем ссадина, — эхом отозвалась Клара. — Но при этом Лейла Саид была настолько обеспокоена этой ссадиной, что привезла ребенка к вам на осмотр?
— Да. Мы часто сталкиваемся с тревожными родителями, — врач неопределенно махнула рукой, — или членами семьи. Малейший синяк — и они выламывают двери госпиталя.
— То есть Лейла Саид беспокоилась о племяннике, как многие ответственные родители?
— Да, это вполне верно.
— Вы определили повреждение как «не более чем ссадину». Как вы думаете, это заслуживало долгих объяснений с родителями ребенка? Если бы подобное произошло с мальчиком в садике, вас смутило бы, если бы воспитатель не посчитал нужным тут же вызывать родителей на встречу, чтобы сообщить столь пугающую новость?
— Думаю, нет. Дети получают синяки и порезы по десять раз на дню.
— Как вы думаете, это объясняет поведение Лейлы, когда она не сообщила о произошедшем сестре? В конце концов, это же ежедневная рутина.
— Да, но меня беспокоит другое. Мне показалось странным, что она выдала себя за мать ребенка.
Клара улыбнулась.
— Конечно, но мы ведь все знакомы с бюрократическим абсурдом. Могла ли Лейла выбрать легкий выход из ситуации или ей следовало вызванивать сестру ради столь незначительной проблемы?
Доктор замялась.
— Наверное, нет, но…
— У вас есть дети, доктор Притчард?
Свидетельница нахмурилась.
— Да. У меня дочь.
— Как вы воспримете, если вас оторвут от работы из-за того, что ваша дочь, допустим, порезала палец?
Доктор задумалась на секунду, а потом нехотя ответила:
— Думаю, буду раздражена.
— Можем ли мы решить, что Лейла Саид хотела уберечь сестру от ненужной нервотрепки?
— Не знаю. Спросите ее саму.
— Но как no-вашему, это возможно?
— Да, конечно, возможно, — ворчливо ответила врач.
Клара холодно улыбнулась:
— Спасибо, доктор Притчард. — Повернувшись к судье, она сказала: — Ваша честь, у меня больше нет вопросов к свидетелю.
Лейла поняла, что все это время сидела затаив дыхание, и осторожно выдохнула. Ее страшно вымотал сегодняшний день, и она была рада его окончанию. Когда зал заседаний опустел, Лейла подошла к Кларе.
— Вы знали, что они вытащат это на заседании? — спросила она испуганным шепотом.
— Бумаги лежали в папке с неиспользованным материалом. В документе были сведения о том, что Макса приводили на прием, но не упоминалось, что с ним были вы, — укоризненно отметила адвокат. — Как и то, что вы назвались его матерью.
Лейла попыталась объясниться, но Клара, взглянув на наручные часы, прервала ее:
— Простите, Лейла, мне нужно идти. Не переживайте по поводу сегодняшнего. Езжайте домой и постарайтесь отдохнуть.