— Мне необходима ненависть, Эндрю. Я не могу просто взять и простить Лейлу.
— Я понимаю, — пытался успокоить ее муж. — Это нормально.
Ясмин пылала от гнева. Она открыла рот, но вместо крика прошипела сорванным голосом:
— Я ненавижу ее, Эндрю. Я ее, черт подери, ненавижу.
— Все хорошо. Тебе можно ее ненавидеть.
— Она ничего не забывает, — зло и горько продолжала Ясмин. — Она не забывает ничего и никогда. Как она посмела забыть про Макса? — Она смяла глянцевую журнальную страницу в кулаке.
Эндрю крепко обнял жену.
— Не знаю, солнышко. — Он потерся подбородком о ее макушку. — Я… просто не понимаю.
Ясмин с усилием выбралась из его объятий.
— Они что, действительно считают, будто она оставила Макса специально?
Эндрю нерешительно ответил:
— Ей позвонили из офиса, она спешила. Возможно, хотела забежать на минутку и вернуться.
Ясмин переварила услышанное. У нее перед глазами встал извечный образ сестры: Лейла гладит платье для интервью, прижимая плечом к уху мобильный телефон, пока за спиной булькает кастрюля с макаронами. Она всегда старалась делать три дела одновременно, а когда необходимости напрягаться не было, считала, что тратит время впустую.
— Думаешь, она и впрямь могла так сделать? — Ясмин поглядела мужу в глаза в поисках ответа.
— Вряд ли, но… — Он поежился от неуверенности. — Разве тебя ни разу не подмывало оставить Макса на пару минут в машине, чтобы оплатить счет на заправке?
Вопрос огорошил Ясмин.
— Нет, — возмущенно ответила она. — А тебя?
Супруг виновато опустил голову:
— Случалось.
— И ты его оставлял?
— Нет. Но соблазн был велик, — признал Эндрю.
Ясмин выдохнула и заметила:
— Это ведь не то же самое, что на самом деле оставить ребенка.
Эндрю помолчал несколько секунд.
— Вряд ли Лейла оставила его специально.
Ясмин повернулась к нему:
— Где она сейчас?
— Не знаю.
— В тюрьме?
— Нет. Ей предъявили обвинение и отпустили вчера вечером.