Сестра целых десять минут описывала ей новый комедийный сериал с Анной Кендрик в главной роли: Ясмин не нравились мрачные фильмы про живодеров или похищенных подростков. Все десять минут у Лейлы бешено стучало сердце. Это просто сыпь. Господи, пускай это будет просто сыпь. Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем Эндрю вернулся, перебросив хихикающего сынишку через плечо. Он подмигнул Лейле, и та смогла вздохнуть с облегчением.
Прошел месяц, и однажды Эндрю объявился у нее на пороге, дерганый, будто наркоман.
— Что случилось? — спросила Лейла, испугавшись вида зятя.
Он молча сел на ступеньку лестницы, будто у него отказали ноги.
Лейла испытующе оглядела Эндрю.
— Что-то с Ясмин?
Он затравленно посмотрел на нее, точно избитый пес.
— Нет. С Максом.
У нее перехватило дыхание.
— В чем дело? — Если что-то случится с Максом, Ясмин этого не переживет.
— У него тоже та болезнь, Лейла. У него БЭ.
Что-то будто сломалось в воздухе, и реальность треснула пополам.
— Нет, — прошептала Лейла.
— Да. — Эндрю быстро заговорил, словно стараясь перегнать собственный ужас: — Язвы у него появляются по ночам. Я пытаюсь скрывать это от Ясмин, сам купаю и одеваю утром, но прятаться вечно не получится.
Стены вокруг будто поплыли.
— Не может быть. Ясмин делала анализы. Врачи сказали, ребенок чист. Это не эпидермолиз. Он проявился бы при рождении, — бормотала она, не соглашаясь с ужасным фактом.
Эндрю сжал кулаки, будто вытягивая корабель ный канат.
— Про БЭ очень многое неизвестно. Это подлая штука, очень подлая.
Лейла перебирала в голове возможные объяснения.
— А что сказал врач?
— Врач? — Эндрю уставился на нее. — Я не показывал Макса врачу.
— Тогда откуда ты знаешь?! — взорвалась она.
— Потому что знаю! — заорал Эндрю в ответ. — Я провел с Тоби три года. Я знаю, как выглядит эрозия. Она даже пахнет по-особому, и Макс… он пахнет так же.
— Эндрю, нужно сделать анализы.
— И что дальше?
— А дальше мы… — Лейла отлично понимала, что дальше. Годы агонии.
Эндрю поглядел на нее и попытался объяснить мысли, которые крутились у него в голове:
— Лейла, ты видела только часть мучений, меньшую часть. Да, ты наблюдала повязки и крики. Но ты не была в родильном отделении, когда мы держали нашего новорожденного ребенка и его кожа оставалась у нас на руках. Ты не была там, когда врач отдал нам папку с диагностикой и сказала: «Лучше даже не смотрите», потому что содержание было слишком пугающим. — Он бессильно взмахнул рукой. — Знаешь, когда у Тоби воспалились слезные протоки, он ослеп на несколько дней. Ему было жутко страшно. Потом у него начало зарастать горло, и нам сказали, что придется вставлять чертову трубку. И даже если бы он все это выдержал, впереди его ждал рак кожи, никаких вариантов. Мы жили в оцепенении от ужаса и держались только потому, что все это происходило без перерыва. У нас просто не было времени остановиться и подумать. — Эндрю вновь поглядел на Лейлу, будто ища у нее заступничества. — Во второй раз я не вынесу. И Ясмин не вынесет.
— Хорошо, и что ты предлагаешь? Мы не сможем скрыть от нее болезнь сына.
Эндрю помолчал.