Суперзвезда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А сейчас пара из двух Игорей рассматривается как главная ударная сила Кануков, и при добавлении к ним Крутова должно получиться еще более мощное сочетание.

На мыслях о Ванкувере я и заснул. Прошедшие дни были очень и очень эмоционально выматывающими, все время я, буквально, на иголках сидел, так что ничего удивительного в том, что меня сморило.

На пересадку в аэропорту имени Кеннеди у меня было чуть меньше двух часов, времени на самом деле не так чтобы и много, но я успел без проблем. Правда, уже после прохождения паспортного контроля настроение мне испортили несколько американских журналистов. Они, видимо, специально меня ждали, и вопрос у них был только один. «Что я думаю о ситуации с Артуром Ирбе».

А я совсем ничего не хочу говорить об этом с журналистами. То, что я хочу им сказать, очень не понравится местной публике, руководству, как НХЛ, так и Миннесоты, и самому Артуру. Плюс я же не один, а с сопровождающим, который будет со мной аж до выхода на посадку в Миннеаполис. При этом неулыбчивом мужике тоже особо не поговоришь.

Поэтому я сделал очень занятое лицо, пробурчал «извините, никаких комментариев, я очень спешу», и буквально убежал от этих акул пера.

Парочка, правда, побежала за мной и доставала меня этими вопросами как на эскалаторах и переходах аэропорта, так и в вагончике транспортной системы, на котором я ехал между терминалами.

Но расспросы журналистов в Нью-Йорке оказались цветочками. Ягодки меня ждали, когда я прилетел в Миннеаполис. На выходе из аэропорта меня ждало сразу два десятка журналистов. И в отличие от их коллег с восточного побережья, проигнорировать местных было никак нельзя. Как-никак это мой город.

— Что я думаю про ситуацию с Артуром Ирбе? — переспросил я, — а я про неё ничего не думаю. Это не моё дело. Причины, по которым Артур принял это решение, меня тоже не касаются. Меня интересуют только факты. А факты таковы, что Ирбе теперь мой одноклубник. И на этом всё.

— Алекс, — один из журналистов задал следующий вопрос, — была информация о том, что тебе из-за всей этой ситуации могут запретить выезд из Советского Союза и даже арестовать. Это правда? — ага, конечно. А председатель КГБ Крючков лично хотел расстрелять меня из пулемета. И прямо за мавзолеем.

Вот очень хотелось ответить в подобном стиле, но нельзя. По другую сторону Атлантики могут и не понять мой сарказм. Поэтому надо отвечать по-другому, дипломатично.

— Что? Нет, конечно. Иногда вы, журналисты, меня удивляете. Советский Союз и советские люди бесконечно далеки от того, как вы его представляете. Понятное дело, что виноваты ваши фильмы, типа того же красного рассвета, в которых нет ни слова правды. Никто меня не собирался ни закрывать в стране, ни, тем более, арестовывать. Я — хоккеист, а не шпион международного масштаба или политик. И поэтому вы можете не пытаться вытянуть из меня какие-то высказывания на политические темы. Моё дело играть в хоккей, в составе клуба и в составе сборной. Именно это я и буду делать в следующем сезоне. И постараюсь это делать не хуже, чем в прошлом. А сейчас, если у вас есть вопросы про хоккей, то я готов на них ответить, а если нет, то мне пора. Еще вчера я был в Москве, а она, знаете ли, очень и очень далеко, и я банально устал и не выспался.

Больше вопросов ко мне не было, и я смог, наконец, выбраться из тесного кольца журналистов и отправиться на выход. Где меня уже ждали.

— Ну, наконец-то! — сказала Бекка, когда мы закончили целоваться, и я поставил её на пол.

Журналистам не удалось меня развести на какие-то острые высказывания, но без награды они всё равно не остались.

Кадры того, как меня встретила моя девушка, были достойны самой слезовыжимательной мелодрамы с непременным хэппи-эндом. Таких вот встреч в аэропорту с прыжком девушки в объятия молодого человека, мы с Беккой видели в кинотеатрах с десяток так уж точно. Она у меня любит кинотеатры и любит мелодрамы.

Во время подобных сцен я всегда ей говорил, что меня так встречать не нужно, но в результате всё равно, мы целуемся под объективами фотокамер.

— Поехали быстрее домой, — ответил я, и кивнул на журналистов, — эти мне уже очень сильно надоели.

— Поехали, — согласилась она и снова поцеловала.

И уже оказавшись в машине, Бекка начала расспросы.

— А что, тебя и правда могли оставить в СССР? Об этом говорили и по телевизору, и по радио.

— Честно сказать, да, могли, — Бекке я решил не врать. Только не надо это никому рассказывать, пожалуйста, — Артур меня, конечно, подставил этим своим побегом.

— А ты с ним вообще знаком?

— Конечно, знаком. Как иначе, если мы в одной сборной играли. Но за пределами льда мы с ним практически не общались. Он классный вратарь, но на самом деле не очень любит СССР. Вернее, даже совсем не любит, — поправился я, вспомнив, как Ирбе демонстративно опускал голову и не смотрел на флаг Советского Союза во время послематчевых церемоний. Плюс он из Рижского «Динамо», а у меня с игроками этой команды очень сложные отношения, как и с фанатами. Я их очень не люблю.

— Почему?

— Ну, в чемпионате СССР Рижское «Динамо» для меня это примерно как Детройт здесь. И те, и другие меня очень сильно поломали. Так что мне их любить не за что.

— Понятно. Я очень испугалась, когда сообщили про него. Сразу подумала, что теперь тебя могут не пустить ко мне.

— Не переживай. Я уже здесь и всё хорошо.

Само собой, что сразу после перелёта никто не требовал, чтобы я тут же прибыл в расположение команды. До старта сезона еще было время, и пара дней в моём случае ничего не решала. И так понятно, что форма у главной звезды команды будет куда хуже, чем у остальных хоккеистов.

Но Боумэн и Феррелл закрыли на это глаза, не дать мне отдохнуть после Кубка Канады они просто не могли.

Поэтому я появился в расположении Миннесоты за неделю до старта регулярного чемпионата. Который мы 5 октября 1989 года открывали домашней игрой с «Нью-Йорк Айлендерс».