Мы провели некоторое время в офисе, пытаясь выяснить источник запаха. В конце концов оказалось, что причина была в старом ковре напротив дивана, который действительно издавал неприятный запах. Мы решили сразу же его заменить на новый и проветрить комнату.
Спустя время в дверь раздается стук и входит Анника, момент наполняется напряжением и ожиданием. Я внимательно наблюдаю за ней, пытаясь угадать, почему она пришла и какова ее роль в текущей ситуации.
— Господин Лонг, договор.
— И он настолько важен, чтобы прерывать меня? — я не скрываю яда в своем тоне.
— Он касается 29 объекта, — шепчет она.
— Оставь и выйди.
— Теперь я понимаю, почему от тебя все шарахаются. — произносит любимый голос, а затем направляет солнечную улыбку на меня.
Диана просматривает письма, фасуя в разные стопки в зависимости от направления.
— Пойдем домой, оленёнок, — я подхожу к ней и протягиваю руку.
— Я не закончила.
— Тебе и не обязательно копаться в этой куче. И тем более тебе нужно покушать. Не заставляй детей голодать.
— Я ела два часа назад, — протестует она.
— Ты ела, а дети нет. Идем.
— Кириан, если ем, я, значит, они тоже.
Спокойно, спокойно спорить с беременной себе дороже. Подойдя к двери, я блокирую ее.
— Ты, что делаешь?
Где-то на задворках сознания я понимаю, что делать этого не нужно. Но кто мне запретит взять свою жену на моем же столе?
— Кириан?
— Что?
Подойдя к ней, я шлепаю по ее по заднице. — Красавица моя будет быстро и грубо, — предупреждаю ее.
— Да, пожалуйста.
Плавно опускаю руки к поясу и медленно снимаю ее брюки. Ладони осторожно проводят по мягкой коже, наслаждаясь ее прохладой. После чего кладу ее животом на стол.
Я одним движением стягиваю с себя брюки и трусы. Мой член упирается в нее, и я подавляю стон.
Мои пальцы находят ее клитор, я и поглаживаю его кругами. Она такая мокрая, что с моих пальцев капает и кабинет наполняется непристойным звуком.
Оленёнок становится все более податливой, ее ноги раздвигаются еще шире, а стоны становятся громче.
Раздвинув ее ягодицы, я погружаюсь членом в нее. На мгновение замираю, наблюдая, за тем, как мой член исчезает в ней.
Я вхожу в нее на всю длину одним толчком. От столь резкого движения она замирает, а с ее губ срывается хныканье.
Ее киска сжимается вокруг меня в удушающей хватке. Я даю ей несколько секунд привыкнуть.
Как только я чувствую, что она расслабляется, я вхожу в нее новыми толчками. Она сжимается, ее горловые стоны наполняют пространство. Я несколько раз шлепаю ее по круглой попке.
Я не останавливаюсь, когда она кричит. Я не останавливаюсь, когда ее тело содрогается. Я не останавливаюсь, когда она вздрагивает и издает тихие стоны.