История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зато сильно выросла северная торговля Рима. Монеты Траяна и Адриана обнаружены на восточном берегу Ирландии. Те пути в Балтийское море и внутрь Германии, которые были открыты в I в., теперь приобрели серьезное значение.

Один путь из устья Рейна шел вдоль берегов Голландии и Фрисландии. Этим путем можно было проникнуть внутрь Германии, поднимаясь вверх по течению одной из рек — Амизии (Эмс), Визургиса (Везер) или Альбиса (Эльба). Или можно было плыть вдоль берега Ютландского полуострова в Данию и Скандинавию.

Другой путь начинался на среднем Дунае. Следуя по р. Вистуле, выходили на балтийское побережье, откуда переправлялись в Швецию. Многочисленные находки римских монет, преимущественно II в., в Силезии, Познани и на шведских островах[470] свидетельствуют об относительно крупной роли, которую играл этот восточный торговый путь, связывавший Средиземноморье с севером Европы.

Средоточием римской внутренней и внешней торговли являлась столица империи г. Рим. Не будучи производящим центром, он оставался и в эпоху империи крупнейшим потребителем. Таким его делало огромное население и присутствие императорского двора. О величине римского импорта говорят не только литературные источники (Страбон, Плиний, Марциал и др.), но и такие данные, как, например, размеры римской гавани Остии, лежавшей в устье Тибра. Реконструкция Остии, произведенная при Клавдии и Траяне, сделала из нее морской порт, доступный для самых больших судов. Остатки крупных торговых складов говорят о том, что после Александрии Остия занимала в империи первое место по величине своих торговых оборотов. Предполагают, что население города было не менее 100 тыс. человек.

Мы видели, что в эпоху республики количество купцов чисто римского происхождения было относительно невелико. Рост экономического значения провинций и упадок италийского производства сделали это явление еще более заметным. Нет ничего удивительного, что в торговле с Востоком руководящая роль принадлежала грекам и сирийцам. Но и на Западе сирийцы занимали далеко не последнее место. Не редкость было встретить сирийского купца в Галлии, Британии или Дакии. Однако в западных провинциях и в Италии главную роль играли галльские купцы, что соответствовало возросшему значению Галлии в экономике империи.

Денежно-ростовщический капитал

Вместе с падением республики кончилось царство ростовщического капитала. Как мы видели, Цезарь и Август положили начало уничтожению откупной системы для сбора прямых налогов с провинций. Ко времени Адриана сбор косвенных налогов был отнят у римских компаний откупщиков и передан в руки местных сборщиков под контролем императорских прокураторов. Это нанесло сильный удар крупному денежно-ростовщическому капиталу, так как исчезли главное поле его деятельности и основной источник доходов. Но, конечно, это отнюдь не означало исчезновение денежно-ростовщического капитала вообще. Крупные торговцы и предприниматели-ремесленники в эпоху империи предъявляли немалый спрос на денежный капитал. Это оживляло деятельность ростовщиков и, в частности, аргентариев. В провинциях появились местные «банкиры», тогда как раньше это были главным образом италики. Но ссудный процент теперь значительно упал. Хозяйственная жизнь империи приняла более здоровый характер: уменьшились спекуляции, сократились колоссальные доходы римских богачей эпохи поздней республики.[471] Поэтому средний ссудный процент понизился до 4-6 %.

Откупа не исчезли в римской империи. На откуп по-прежнему сдавались казенные торговые помещения и склады, сбор таможенных пошлин, производство общественных работ и построек, разработка государственных (императорских) рудников,[472] эксплуатация императорских поместий и проч. Но, как правило, эти откупа сдавались на местах, и откупные операции в большинстве случаев не были крупными.

Точно так же, конечно, не исчезло и мелкое «бытовое» ростовщичество. Крестьяне и рядовые ремесленники часто нуждались в ссудах деньгами или натурой. Естественно, что они прибегали не к услугам аргентария, а к помощи богатого соседа или мелкого ростовщика. Ниже мы увидим, какую роль сыграла задолженность крестьян в процессе их экономического, а затем и политического закабаления.

Города и городская жизнь

Эпоха империи (особенно II в.) поражает нас необычайным расцветом городской жизни. Никогда до этого Средиземноморье не знало такого количества культурных и благоустроенных городов. Да и позднее городская жизнь средиземноморских стран долго не могла достичь римского уровня.

Высокого процветания достигли старые городские центры. В Италии население Рима, вероятно, составило 1 млн. человек. Два крупных портовых города — Путеолы (в Кампании) и Остия — долго боролись за первое место, пока, наконец, не победила Остия. Капуя в I в. являлась крупным центром ремесленного производства. В северной Италии среди большого количества цветущих городов выделялись Патавий (Падуя) и Аквилея, выросшие на торговле с дунайскими областями.[473] Пятьсот аквилейских граждан обладали всадническим цензом.

В восточной половине Средиземноморья Коринф, снова поднявшийся из развалин, и старый малоазийский Эфес держали в своих руках транзитную торговлю с Финикией и Сирией. В Антиохии заканчивались сухопутные караванные пути, ведущие из внутренней Азии. Важным транзитным центром этой караванной торговли была сирийская Пальмира. Александрия, свободное население которой достигало 300 тыс. человек, получала огромные барыши от торговли с Аравией, Индией и экваториальной Африкой и снабжала египетским хлебом и тканями страны Средиземного моря.

В северной Африке воскресший из пепла Карфаген и Утика служили главными центрами африканского экспорта.

Гадес (Кадикс) на юго-западном побережье Испании снабжал Рим сельскохозяйственными продуктами из южной Испании. По количеству граждан с всадническим цензом он не уступал Аквилее.

В Галлии крупными центрами западноевропейского ремесла и торговли были Арелат (Арль) на нижней Роне и особенно Лугдун (Лион). Кельн делил с последним место главного посредника в торговле между странами Средиземного моря и областями северных морей.

Даже в далекой Британии Лондиний (Лондон) вырос до размеров большого торгово-ремесленного поселения, насчитывавшего до 45 тыс. жителей.

Во II в. начало появляться много новых городских центров, образовавшихся вокруг постоянных римских военных лагерей на границах (главным образом на рейнско-дунайской). Эти лагеря привлекали местных торговцев и ремесленников, которые селились вокруг них. В этих же поселках часто оседали солдаты, вышедшие в отставку, вместе со своими семьями. Если прилагерный поселок достигал значительных размеров, он продолжал существовать и после того, как лагерь, давший ему жизнь, переводился в другое место. Поселок получал права колонии или муниципия.

Много таких новых городов было оформлено на Рейне и на Дунае императорами из дома Флавиев и Антонинов. Среди них отметим Бонну (Бонн), Могунтиак (Майнц) и Аргенторат (Страсбург) на Рейне, Виндобону (Вена), Аквинк (Будапешт) и Сингидун (Белград) на Дунае.

Города римской империи с точки зрения их политического устройства были отличны от старых греко-римских полисов. Последние являлись городами-государствами, обладавшими полной политической самостоятельностью. Империя принесла с собой окончательное крушение полисной системы и переход к «территориальному государству». Однако, как указывалось выше, это государство было весьма несовершенным, сохранявшим ряд пережитков полисной организации. Одним из таких пережитков являлся муниципальный строй италийских и многих провинциальных городов.

Муниципии состояли из главного города и зависимых от него деревень и местечек. Правами муниципалов пользовались свободные уроженцы данного муниципия (не иностранцы). Муниципалы делились на три сословия: декурионов, августалов и плебса. К первому, соответствовавшему сенаторскому сословию в Риме, принадлежала местная знать: землевладельцы, крупные торговцы, отставные военные и пр. Августалы соответствовали римским всадникам и, как правило, состояли из вольноотпущенников.[474] К плебсу принадлежала остальная масса свободного населения.

Политический строй муниципиев подражал римскому республиканскому устройству. Органами управления были народное собрание (комиции), сенат (курия) и магистраты. Функции народного собрания, состоявшего из всех граждан муниципия, сводились к выборам магистратов, вотированию петиций в сенат и утверждению его декретов. С конца II в. народные собрания исчезли, и их полномочия перешли к сенату.

Муниципальный сенат обычно состоял из 100 человек, избиравшихся из декурионов в возрасте не моложе 25 лет и обладавших цензом не меньше 100 тыс. сестерциев. В более старых городах греческого Востока римляне сохраняли местные традиции; так, например, в советах Александрии и Антиохии было по несколько сот человек. Магистраты, выбиравшиеся ежегодно, состояли из двух высших должностных лиц, соответствовавших римским консулам (duoviri или duumviri), двух эдилов и двух квесторов. Раз в пять лет дуовиры производили перепись (ценз) и составляли список сенаторов. Тогда они принимали титул квинквенналов (duoviri quin quennales) или цензоров.

С конца I в. центральное правительство стало назначать в некоторые муниципии особых должностных лиц, городских кураторов для наблюдения за финансами. В дальнейшем кураторы появились во многих городах. Эта должность стала постоянной, и сфера ее компетенции расширилась. Таким путем правительство начало вмешиваться в местные дела.

Важным элементом городской жизни были коллегии (collegium, sodalicium). Возникнув еще в глубокой древности, они особенного развития достигли при империи. «Коллегиями» назывались местные объединения людей одной и той же профессии или союзы, ставившие перед собой какую-нибудь общую цель. В коллегию должно было входить не меньше 3 человек (tres faciunt collegium). Нам известны самые различные коллегии: купцов, ремесленников, судовладельцев, ветеранов, рыбаков, глашатаев и т. п. Существовали чисто религиозные союзы и коллегии типа клубов. Были похоронные коллегии, или коллегии «маленьких людей» (collegia tenuiorum), ставившие целью устраивать своим членам приличные похороны.

С точки зрения юридической коллегии делились на дозволенные (collegia licita) и недозволенные (illicita). Первые были официально разрешены и со времен империи являлись юридическими лицами, организация вторых преследовалась законом. В некоторые коллегии допускались и рабы с согласия их господ.

Члены союзов должны были делать взносы (единовременные и регулярные) в свою кассу, у коллегий были помещения, где устраивались собрания, они имели свое имущество, выборных должностных лиц, свое знамя, свои праздники и уставы. У каждой коллегии имелся свой бог-покровитель и патрон из числа влиятельных лиц.

Несмотря на то, что многие коллегии носили религиозный или увеселительный характер, что в их жизни огромную роль играли празднества, попойки, похороны, поминки и проч., мы не должны упускать из виду их социально-политической основы. Часто под религиозной оболочкой коллегии скрывалось политическое содержание. Не случайно расцвет коллегий приходится на эпоху империи, уничтожившей открытую политическую жизнь. Мы знаем, какую роль играли коллегии в избирательной борьбе в италийских и провинциальных муниципиях. Коллегии в своих избирательных воззваниях, начертанных на стенах, горячо рекомендовали кандидатов на ту или другую муниципальную должность, расхваливая их честность, щедрость и другие качества, или требуя от них определенных затрат в пользу города. Участие коллегий засвидетельствовано во многих народных движениях эпохи империи.

Не следует также забывать, что коллегии давали форму объединения, полупрофессионального, полубытового, полурелигиозного, людям, у которых не было иных форм связи. Полис распался, политическая жизнь замерла, общество атомизировалось, нивелирующий гнет империи все тяжелее давил на людей. Где же было укрыться «маленькому человеку»? Коллегия заменяла ему и семью, и государство, и политическую партию. В коллегии можно было отдохнуть от тяжести и скуки жизни, развлечься, отвести душу за веселой беседой, хоть изредка попить и поесть вволю. В коллегиях религиозного типа находило выход все растущее чувство неудовлетворенности настоящим, тоски по неведомому, та жажда религиозного, которая с огромной силой вспыхнула в эпоху империи и вызвала широкое распространение восточных культов, в том числе и христианства, скоро превратившегося в мировую религию.

Картина городской жизни империи была бы не полна, если бы мы не остановились на бытовой стороне как высших, так и низших слоев римского общества. Начнем со столицы.

[470] На одном только о-ве Готланде найдено более 4 тыс. римских монет.

[471] Что не исключало накопления отдельных, очень крупных денежных богатств и при империи Но характерно, что такие крупные состояния мы встречаем теперь не в Риме, а в провинциях Ликийский богач Опрамоас (Opramoas) финансировал восточные походы Траяна. Афинский меценат Герод Аттик при Антонине и Марке Аврелии прославился своими огромными пожертвованиями греческим городам Александрийский предприниматель я торговец папирусом в III в. Фирм был так богат, что на свои средства мог содержать целую армию, с помощью которой он боролся с императором Аврелианом.

[472] В рудничных поселках были собственные лавки, мастерские, цирюльни, бани и проч, которые с аукциона сдавались на откуп мелким подрядчикам.

[473] Предметами аквилейского экспорта служили вино, масло, текстильные изделия, керамика, стекло и различные восточные товары. Импорт состоял из рогатого скота, кожи, янтаря и рабов.

[474] Сословие августалов обязано своим происхождением жреческой коллегии из шести человек (seviri augustales), связанной с культом Августа и устраивавшей общественные игры и празднества. Эта коллегия ежегодно назначалась муниципальным сенатом. Августалы сохраняли свои почетные права и по оставлении службы. Права августалов могли быть дарованы и без отправления службы в коллегии.