История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В периохе 52-й книги Ливия читаем: «В Испании Вириат, превратившийся из пастуха в охотника, из охотника в разбойника, сделался вождем настоящего войска и занял всю Лузитанию».

Римляне потерпели от него ряд тяжелых поражений. В течение 8 лет Вириат победоносно боролся с Римом. Восстание приняло такие размеры, что начиная с 145 г. в Испанию ежегодно посылались консулы. Только благодаря измене удалось отделаться от грозного противника. В 139 г. во время мирных переговоров римляне подкупили нескольких приближенных Вириата обещанием амнистии и деньгами, и те ночью закололи его, когда он спал в своей палатке. Только после этого Лузитания была покорена.

Вторым очагом восстания являлась северная Испания. Консул Цецилий Метелл, победитель Лжефилиппа, в 143—142 гг. добился почти полного ее подчинения. Только несколько кельтиберских городов, в том числе Нуманция (к юго-западу от среднего течения Ибера), продолжали сопротивление. Непримиримость сената, требовавшего безусловной сдачи, и вероломство римского командования, нарушившего мирные условия, привели к страшному озлоблению нумантинцев. В 137 г. большая римская армия под командованием консула Гая Гостилия Манцина, окруженная под Нуманцией, была вынуждена сдаться. В войске Манцина служил квестором старший из братьев Гракхов — Тиберий. Его имя, благодаря отцу, пользовалось большим уважением среди северных испанских племен, поэтому Тиберий выступил главным посредником при выработке условий капитуляции. Римляне получили право свободного отступления ценой заключения союза между Римом и Нуманцией. Но сенат отказался утвердить договор и выдал Манцина. Бывший консул в одной рубашке, со связанными за спиной руками целый день простоял перед воротами Нуманции. Нумантинцы отказались его принять, не желая признать расторжения договора.

Война продолжалась. Римляне терпели одну неудачу за другой, так как командиры были бездарны, а солдаты совершенно разложились. Наконец, в сенате решили послать в Испанию героя Карфагена — Сципиона Эмилиана. В 134 г. он прибыл под Нуманцию в звании консула. Сципион начал с того же, с чего начал под Карфагеном: выгнал из армии 2 тыс. проституток. Солдат он заново стал обучать военному делу и рытью окопов. Когда дисциплина несколько поднялась, Сципион окружил Нуманцию двойной линией укреплений. Голод заставил осажденных сдаться на милость победителя (осень 133 г.). Остатки населения были проданы в рабство, город разрушен. Нуманция пала в тот самый год, когда в Риме Тиберий Гракх выступил со своим аграрным законом и погиб в борьбе за его осуществление.

После событий 154—133 гг., закономерно связанных с общим кризисом середины II в., в Испании надолго установилось спокойствие.

Подведем итоги. В течение 130 лет римляне стали господами Средиземноморья, создав основы своей мировой державы. Государства и народы, оставшиеся независимыми, либо пали в течение ближайших лет (Пергамское царство было присоединено в 130 г.), либо не играли существенной роли в дальнейшей политической жизни (Египет, Сирия, Нумидия). Эти огромные завоевания, подготовленные всей предшествующей историей Средиземноморья, были выполнены федерацией италийских общин во главе с Римом. В ходе завоеваний Италия, еще в начале III в. сравнительно отсталая страна, сама испытала глубокие изменения в экономической, социальной и культурной жизни. Эти изменения стали исходной точкой нового этапа римской истории.

ГЛАВА XVII

КУЛЬТУРНЫЕ УСПЕХИ РИМА В ЭПОХУ БОЛЬШИХ ЗАВОЕВАНИЙ

Греческое влияние

Уже для раннего периода мы отмечали влияние греческой культуры на некоторые стороны римской жизни, но только со времени войны с Пирром и особенно с эпохи пунийских войн это влияние становится решающим. Оно проникает в Рим самыми разнообразными путями. Римляне вступали с греками в военные, дипломатические и деловые сношения. Они собственными глазами наблюдали изысканный быт богатых греков южной Италии, Сицилии и Греции, столь далекий от грубой простоты римской жизни. Сокровища греческого искусства были массами вывезены в Италию в результате ограбления Сиракуз, Коринфа и других городов. В 167 г. Эмилий Павел привез в Рим прекрасную библиотеку царя Персея. Греки во множестве начинают появляться в римском обществе в качестве рабов, заложников и дипломатических представителей. Греческие актеры и переводчики пьес знакомят римлян с настоящим театром. Римские учителя, доктора, музыканты и другие представители «свободных профессий» почти без исключения были греками. Такие высококультурные люди, как Полибий или философ-стоик Посидоний, оказывали огромное влияние на римскую знать. Конечно, не все греческие и македонские заложники были широко образованными людьми, но их перебывало в Италии множество, и в целом их влияние было весьма значительным.

Итак, начиная с III в., идет быстрый процесс эллинизации римского быта и культуры, принимающий во II в. ярко выраженный характер. Знакомство с греческим языком, по-видимому, было довольно широко распространено среди нобилитета уже в начале III в. В 282 г. римский посол Постумий объяснялся с тарентийцами по-гречески, а в 280 г. посол Пирра Киней говорил в сенате без переводчика. Старшие анналисты Фабий Пиктор и Цинций Алимент писали свои произведения на греческом языке. Сам Катон, глубоко презиравший современных ему греков, изучал Фукидида и Демосфена. Сципионовская группа (сам Сципион Африканский, его брат, Лелий Старший, Фламинин, Фульвий Нобилиор, Эмилий Павел, Сципион Эмилиан, его друг Лелий Младший и многие другие) была страстной поклонницей греческой культуры. Эллинофильская политика римского сената в первой половине II в. в значительной степени объясняется греческими симпатиями его руководящего ядра. Эллинофильство римской знати часто вырождалось в смешную грекоманию. Люций Корнелий Сципион, когда ему воздвигли статую на Капитолии за победу над Антиохом, пожелал, чтобы его изобразили в греческом одеянии. Авл Постумий Альбин, член комиссии 10, которой было поручено устройство Греции как провинции, написал римскую историю на греческом языке.

Но греческие влияния не ограничивались только узким кругом нобилитета, а шли гораздо дальше. Греческие и восточные культы проникают в III—II вв. в самую гущу населения Италии. В 212 г. в разгар войны с Ганнибалом по распоряжению сената были установлены в Риме игры в честь Аполлона (ludi Apollinares) для того, чтобы этот бог отклонил от государства новые бедствия. Семь лет спустя из Малой Азии привезли фетиш «Великой матери богов» Кибелы в виде простого камня, построили фригийской богине храм на Палатине и вскоре учредили игры (ludi Megalenses). Это был первый случай официального признания в Риме восточных культов.

Однако иноземные верования с такой быстротой начали распространяться в Италии, что сенату пришлось принять суровые меры против тех из них, которые слишком резко противоречили добрым нравам. В 186 г. сенат издал специальное постановление против культа Диониса. Около 7 тыс. человек попали под суд на основании этого постановления и многие были приговорены к смертной казни. Спустя некоторое время было наказано еще 3 тыс. участников вакханалий.

Поэзия и театр. Ливий Андроник

Под мощным натиском эллинистических культурных влияний происходит быстрое выделение литературных жанров из той смешанной массы, о которой мы говорили в главе XII. При этом многие ростки народного италийского творчества бесследно исчезли, заглушенные более сильными иностранными образцами.

Первым римским поэтом считается Ливий Андроник (около 284—204 гг.). Это был грек из Тарента, попавший в плен к римлянам и ставший рабом. Его господин Марк Ливий отпустил его на волю, дав ему родовое имя Ливиев. Главным занятием Андроника являлось обучение греческому и латинскому языку детей Марка Ливия и других богатых людей. Помимо этого Андроник был актером и писателем. В своей педагогической деятельности он наткнулся на весьма существенное затруднение: в Риме отсутствовали книги, по которым можно было бы преподавать латинский язык, кроме устаревшего текста «Законов XII таблиц». Это заставило Андроника перевести «Одиссею». Перевод был сделан неуклюжим сатурнийским стихом и не отличался литературными достоинствами. Тем не менее перевод «Одиссеи» даже в эпоху Августа оставался главным школьным пособием. Характерно, что в нем мы находим греческие имена богов в римской форме. Так, например, Муза называется Каменой, Зевс — Юпитером, Гермес — Меркурием, Кронос — Сатурном и т. д. Это говорит о том, что италийские божества в III в. уже были целиком приспособлены к греческим мифологическим представлениям.

В 240 г. в Риме произошло важное событие: на «Римских играх» (ludi Romani) эдилы решили поставить настоящее сценическое представление. Андронику было поручено приспособить для этой цели греческую трагедию и комедию. Так на римской почве возник греческий театр. Из трагиков Андроник переводил и переделывал главным образом Эврипида, из комедиографов — представителей новоаттической комедии (Менандра и др.). Драматические произведения Андроника также были очень плохи, однако ему принадлежит в этой области огромная заслуга: он впервые познакомил римское общество с греческим театром и приспособил его стихотворные размеры к латинскому языку.

Андроник выступал и в качестве лирического поэта. В 207 г. ему был заказан государством гимн в честь Юноны, который исполнял в религиозной процессии хор девушек.

Деятельность Андроника несколько подняла в глазах римлян значение писательской и актерской профессии. Это получило официальное признание в том факте, что писателям (писцам — scribae) и актерам было разрешено образовать свою коллегию (союз). В храме Минервы на Авентине им отвели даже особое помещение для богослужений. Тем не менее профессиональные писатели и актеры долго еще оставались в Риме на положении скоморохов, презираемых «порядочными людьми».

Невий

На основе, заложенной Андроником, стала развиваться оригинальная римская литература. Одним из наиболее ярких ее представителей был Гней Невий (около 270—200 гг.). О его жизни и деятельности как историка было сказано в главе I. Здесь нужно отметить только драматическое творчество Невия. Как и Андроник, он занимался переделкой греческих трагедий и комедий. Однако Невий не ограничился этим, а выступил как создатель римской исторической драмы, так называемой «претексты».[198] Нам известны названия двух его претекст: «Ромул» и «Кластидий». И в области комедии Невий пошел дальше рабского копирования греческих образцов. Он впервые стал употреблять прием объединения двух греческих комедий в одну римскую (так называемая «контаминация»). В его комедиях под греческой формой содержится много чисто римских черт. Мы находим в них злободневные намеки и выражение демократических взглядов автора. Из немногочисленных фрагментов Невия можно видеть, что язык его был прост и ясен.

Энний

Деятельность Кв. Энния была весьма разнообразна. Мы знаем, что он родился в южной Италии, в Калабрии, где греческие влияния были очень сильны. Это не могло не отразиться на его творчестве, которое в большей степени, чем у Невия, проникнуто эллинистическими мотивами. Его связи со сципионовской группой — самим Публием Корнелием, Титом Фламинином, Фульвием Нобилиором — еще больше усилили эти моменты. В главе I мы упоминали о важной реформе римского стихосложения, проведенной Эннием: о введении греческого гекзаметра. Правда, это реформа убила народный сатурнийский размер, но зато она открыла новые широкие возможности для римской поэзии.

Энний, как и его предшественники, занимался переделкой греческих комедий и писал трагедии, подражая в них главным образом Эврипиду. Последние были высоко ценимы римским образованным обществом за их художественный стиль и драматический пафос. По примеру Невия, Энний сочинял и претексты («Сабинянки» и «Амбракия»).[199] Но этот национальный жанр, к сожалению, не привился в Риме: скоро он был заглушен эллинистическим театральным искусством с его совершенной художественной формой и поэтическими сюжетами.[200]

Творчество Энния не ограничивалось театром. Он уделял много внимания также «сатурам» (их писал еще Невий). Древний тип народных сатур не получил литературного развития, будучи вытеснен греческой драмой. Но их название стало прилагаться теперь к новому жанру. «Сатурами»[201] называли стихотворения различного характера. К ним относили сказки, басни, эпиграммы, пародии, легенды, философские стихотворения и т. п. Среди сатур Энния мы встречаем такие, как «Спор между жизнью и смертью», эпиграммы в честь Сципиона, философские поэмы «Эпихарм» и «Эвгемер» и даже одно гастрономическое стихотворение.

В философских стихотворениях Энния нужно видеть первые зародыши римской философии. Конечно, она была еще менее самостоятельна, чем другие литературные жанры. Энний проповедовал материалистическое учение о природе, приписываемое сицилийцу Эпихарму (начало V в.), а также эпикурейский взгляд, что боги не вмешиваются в человеческие дела. В «Эвгемере» Энний излагал рационалистическую систему греческого писателя Эвгемера (около 300 г.), согласно которому боги — не что иное, как выдающиеся люди, впоследствии подвергшиеся обожествлению. Таким образом, Энний выступил в римской литературе первым представителем философского рационализма и неверия. Нападки на религию в соединении с радикальными политическими выпадами встречаются и в его драмах.

О деятельности Энния как историка было сказано в главе I.

Плавт

В лице Плавта римская комедия окончательно выделяется из других родов литературы. Тит Макций Плавт (около 254—184 гг.), родом из Умбрии, по профессии актер, был чрезвычайно плодовитым писателем, но сочинял только для сцены. Традиция приписывает ему около 130 пьес, из которых многие ему, конечно, не принадлежали. Из этого большого количества до нас дошли только 20 полных комедий, в том числе «Хвастливый воин», «Близнецы», «Шкатулка, «Пленники», «Кубышка», «Амфитрион», «Грубиян», «Пуниец» и др.

По методам драматического творчества Плавт принципиально не отличался от своих предшественников: он также занимался только переделкой новоаттической комедии. Но в то время, как они близко придерживались греческих образцов, Плавт гораздо самостоятельнее в своем творчестве приноравливал чуждый материал к римским условиям жизни. Отсюда у Плавта получается известное изменение ходячих типов греческой комедии: ловкого раба, который в комедиях Плавта становится центральной фигурой, блестящей гетеры, прихлебателя-паразита, краснобая повара и др. Греческие учреждения превращаются у него в сходные римские, что служит лишним источником комических ситуаций. Плавт значительно обогащает стихотворные размеры новоаттической комедии, вводя ряд новых метров.

Очень богат язык Плавта. Будучи в основе разговорной речью культурных римлян, он насыщен элементами народного говора с его грубыми остротами, поговорками, ругательствами и т. п. Плавт прекрасно знает сцену и в совершенстве владеет тайной драматических эффектов, в чем сказалась его профессия актера. Неистощимый юмор, сочный язык, бездна изобретательности делают Плавта одним из крупнейших сценических писателей древности, оказавших огромное влияние на развитие комедии нового времени.

[198] Toga praetexta — тога, окаймленная пурпуровой полосой, которую носили высшие магистраты. Отсюда название — fabula praetexta или просто praetexta, которое применялось к драмам из римской истории.

[199] Осаду Амбракии (189 г.) Энний описал как очевидец, присутствуя в свите своего покровителя, М. Фульвия Нобилиора, в качестве, так сказать, его придворного поэта.

[200] Претексты сочинял также племянник Энния, Марк Пакувий (220—130 гг.) и крупный трагик эпохи гражданских войн Люций Акций. Но и в их творчестве первое место занимала переделка греческих трагедий.

[201] Satura — собственно «блюдо, наполненное разными плодами», в переносном значении — «смесь».