— Вы не тот, за кого себя выдаете, я могу это доказать, — тихо проговорила Анна. — Вы ведь не станете этого отрицать? Заплатите мне. Всего каких-то тринадцать миллионов девятьсот тысяч — и я никому ничего не скажу.
Она ожидала что угодно — испуга, страха, недоумения, раздражения, гнева наконец. Анна даже была готова к тому, что султан, невзирая на свой значимый статус, пошлет ее в сердцах куда подальше. Но он сделал то, к чему она была совершенно не готова — искренне и громко рассмеялся. Так громко, что на него даже обратили внимание посетители.
— Вы что, это серьезно?! — спросил он, не переставая смеяться.
Между тем зал начал стремительно заполняться гостями. Модели с потрясающими формами в костюмах турецких наложниц прошли мимо, обдав Анну ароматом нежных благовоний.
За ними шествовал официант с подносом, и она машинально схватила бокал с просекко. Осушив сразу половину, Иванушкина подтвердила:
— Совершенно серьезно. И расскажу всю правду, если вы не заплатите.
На загорелом лице Серкана не дрогнул ни один мускул.
— И кто тут будет слушать несчастную ассистентку? — полюбопытствовал он. — Нет, если вам хочется публично выставить себя идиоткой — пожалуйста… На это будет интересно посмотреть. И, кстати, почему такая сумма — тринадцать девятьсот? Как будто ценник на машине в автосалоне…
Мысли Иванушкиной смешались, и пока она собиралась с ответом, зазвонил телефон в ее сумочке. Пытаясь достать его, она случайно пролила остатки вина внутрь. Султан заметил это, и его улыбка стала шире.
На экране мерцало «Папа».
— Звонок срочный, — бросила Анна. — Договорим позже.
Развернувшись, она поспешным шагом направилась прочь из зала.
Серкан посмотрел ей вслед, покачав головой.
— Потрясающе, — только и сказал он, тут же переключив внимание на располневшего мужчину лет пятидесяти в бежевом пиджаке.
— А вот и Смирнов, — пробормотал турок, наблюдая, как тот торопливо семенил к нему. Смирнов постоянно отдувался, словно только что пробежал стометровку, вытирая платком испарину на лбу, к которому прилипли влажные волосы.
— Рад вас видеть, любезный… — подобострастно улыбнулся он, протягивая турку руку.
— И мне приятно, что вы посетили мою выставку, Валерий Валерьевич, — сдержанно поздоровался с ним Серкан. — Что по моему вопросу с Петергофом? Вы, как директор Департамента культурного наследия города, вселили надежду своими обещаниями. Но дело застопорилось.
— Ну, это просто мелкие неурядицы, — нервно хихикнул Валерий Валерьевич. — Как раз по этому поводу я и хотел с вами поговорить. Видите вон ту яркую даму в серебристом платье?
— Это ведь Алла Ковалевич. Мне как-то уже представляли ее, — вспомнил Серкан.
— Так вот, она девелопер. О жилищном комплексе «Салют» слышали? Чудесные газоны на крыше, пруд с лебедями… Это Аллочка все придумала.
Турок оценивающе смотрел на женщину, о которой рассказывал чиновник. Он знал, что Ковалевич было где-то под пятьдесят, но выглядела бизнесвумен просто роскошно. Высокая грудь, изящные бедра и стройные ноги говорили о том, что женщина соблюдает диету и значительное время проводит в спортзале.
— Ковалевич в курсе про Петергоф, я к ней уже наводил мосты, — сказал Смирнов, комкая в руках платок. — Но она… как бы это сказать. Слишком специфичная особа, к ней подход нужен. Проблема в том, что, если она чего-то не хочет — этого не будет. И тут даже господь бог бессилен…
— Какой тогда выход? — спросил Серкан.
— Надо искать другое место. Ну или попробуйте наладить с ней контакт. В общем, если кто-то способен решить вопрос с Петергофом, то это она, — подвел итог Валерий Валерьевич, и глаза Серкана сверкнули азартом.
— Алло, пап?
— Да, принцесса, — услышала Анна отца. — У тебя все в порядке? Какой-то гул…
— Я сейчас, — сказала она и, свернув, зашагала по коридору в сторону туалета. Запершись в кабинке, она выдохнула:
— У меня все нормально. Ты как?
— Хотел сказать спасибо за посылку, — поблагодарил Лев. — Ты не представляешь, как это приятно — получить посылку с воли. Впервые за двадцать лет, — подчеркнул он.
Анна облизала губы, которые вдруг стали сухими.