Я провожу рукой по затылку, пытаясь взять себя в руки. — Это он должен просить прощения.
Она усмехается, но в ее смешке слышится грусть.
— Мой муж не из тех, кто когда-либо извиняется за свои поступки.
Я знал мужчин, подобных тем, которого она описывает, еще до того, как стал священником в этом маленьком городке.
— Я знаю таких, — говорю я, погружаясь в опасную непринужденность в общении с этой девушкой. — Не вините себя за его поступки.
— Спасибо, Отец.
Несколько мгновений молчания.
— Значит, покаяния для меня не будет?
Утверждается она.
Кроме того, что я перегну тебя через колено и отшлепаю.
Черт.
Мои мысли уже грязны, а я ее еще не видел.
— Верно, дитя.
— Вы не против, если мы поговорим с глазу на глаз? — спрашивает она.
Чувство тревоги пробегает по моей шее, когда я понимаю, насколько это опасно.
— Конечно, нет, — отвечаю я, хотя должен был отказаться, и тянусь к двери в исповедальню. — Выходите.
Это все равно что пригласить ягненка в логово льва. Сердце бешено колотится, когда я выхожу и закрываю дверь, наблюдая, как ее дверь распахивается. Я затаил дыхание, ожидая, что она окажется такой же божественной, как и ее голос.
Время останавливается, и на пороге появляется самая потрясающая женщина с темно-каштановыми волосами, ниспадающими до пояса, и изгибом фигуры, созданной для поклонения мужским рукам, точнее, моим.
Вся кровь в моих венах устремляется на юг, и я благодарен свободной мантии, когда ее бледно-голубые глаза встречаются с моими. Электричество вырывает кислород из воздуха, и я с трудом втягиваю его в легкие.
Ее глаза расширяются, изучая мой внешний вид, переходя от моей громоздкой фигуры к небольшому количеству чернил, виднеющихся над воротником.
— Привет, — говорит она, ее тонкое горло дергается, когда она сглатывает. — Я Мэдисон.
Мэдисон.
Она чертовски божественна. Она в одну секунду раскрывает все, от чего я пытался убежать. Тьма, которая все еще живет во мне. Тьма, которую я пытался похоронить.
— Рад познакомиться, Мэдисон. — Я протягиваю ей руку для пожатия. — Я Данте.
Она берет мою руку, приоткрывает губы. Они чертовски красивы. Между нами течет электрическая химия. Она всепоглощающая и вызывает привыкание. Она облизывает эти пухлые и сочные губы, словно пытаясь заманить меня внутрь. Черт возьми.
— Приятно познакомиться с вами, Данте, — мурлычет она.
Даже то, как она произносит мое имя, звучит сексуально.
Я знаю без сомнения, что умру, защищая ее от любого мужчины, который попытается причинить ей боль. Я убью любого, кто попытается это сделать. Любого мужчину, который даже подумает о том, чтобы прикоснуться к ней, потому что она моя.
— Как долго ты уже убегаешь? — спрашиваю я.
Мой вопрос выводит ее из оцепенения, и она качает головой.