Монстры и волшебные существа: русские сказки и европейские мифы с иллюстрациями Аны Награни: читать начало книги онлайн

Согласно сказочным сюжетам, в далеких землях, на краю земли, на чудесном острове в океане обитают стаи таких птиц. Они могут летать по всему свету и иногда, как и обычные птицы, теряют перья. Найденное главным героем сказки перо жар-птицы обычно провоцирует начало ее поисков, успешно завершающееся благодаря помощи конька-горбунка.

Живет ли жар-птица в одиночестве в царском саду или летает по миру в стае, у нее есть ряд признаков, указывающих на ее принадлежность к иному, волшебному миру. Оперение у нее не просто золотое, а светящееся, оно способно освещать темные помещения, а люди, глядящие на жар-птицу, отворачиваются или прикрывают глаза, как при свете солнца. Иногда от появления жар-птицы может даже возникать пожар.

Таким образом, русская жар-птица входит в круг мифологических огненных птиц, к которым также относятся феникс или рарог. Интересно, что в ряде традиций маленькой блестящей птичкой представляется душа человека, а души некрещеных младенцев могут летать по миру в виде черных птиц, оперение которых притягивает молнии, то есть небесный огонь.

Еще одной особенностью жар-птицы являются ее вкусовые предпочтения. Помимо золотых яблок, за которыми она летает в сад отца Ивана-царевича (это вообще частый сюжет: золотые яблоки, растущие в саду у отца Ивана-царевича, привлекают жар-птицу; Иван-царевич пытается поймать ее, но у него в руках остается лишь чудесное перо, увидев которое отец Ивана отправляет сына на поиски. Успехом они увенчаются благодаря чудесному помощнику серому волку), она ест огненные ягоды и горящие угли, что также указывает на ее огненную природу.

В некоторых сказках она ест пшеницу, вымоченную в сладком вине, и это становится символом богатства, отражаемом и в до сих пор употребляемом словосочетании «золотая пшеница». В ряде текстов жар-птица питается жемчугом и драгоценными камнями, то есть все теми же знаками богатства.

Существуют сюжеты, где жар-птица похищает людей, например мать героя, и уносит их в тридевятое царство. В таком случае волшебная птица сближается с таким персонажем, как Огненный змей, который в русской традиции летает в виде огненного шара, змея или снопа искр, напоминающего веник женщин-вдов. В подобных текстах образ жар-птицы связывается с представлениями о небесном огне, который можно трактовать и как солнечный свет, и как молнии, способные не только светить, но и сжигать.

Жар-птица и Василиса-царевна

В некотором царстве, за тридевять земель – в тридесятом государстве жил-был сильный, могучий царь. У того царя был стрелец-молодец, а у стрельца-молодца конь богатырский. Раз поехал стрелец на своем богатырском коне в лес поохотиться; едет он дорогою, едет широкою – и наехал на золотое перо жар-птицы: как огонь перо светится! Говорит ему богатырский конь: «Не бери золотого пера; возьмешь – горе узнаешь!» И раздумался добрый молодец: поднять перо али нет? Коли поднять да царю поднести, ведь он щедро наградит; а царская милость кому не дорога?

Не послушался стрелец своего коня, поднял перо жар-птицы, привез и подносит царю в дар. «Спасибо! – говорит царь. – Да уж коли ты достал перо жар-птицы, то достань мне и самую птицу; а не достанешь – мой меч, твоя голова с плеч!»

Стрелец залился горькими слезами и пошел к своему богатырскому коню. «О чем плачешь, хозяин?» – «Царь приказал жар-птицу добыть». – «Я ж тебе говорил: не бери пера, горе узнаешь! Ну да не бойся, не печалься; это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, проси, чтоб к завтрему сто кулей белоярой[20] пшеницы было по всему чистому полю разбросано». Царь приказал разбросать по чистому полю сто кулей белоярой пшеницы.

На другой день на заре поехал стрелец-молодец на то поле, пустил коня по воле гулять, а сам за дерево спрятался. Вдруг зашумел лес, поднялись волны на море – летит жар-птица; прилетела, спустилась наземь и стала клевать пшеницу. Богатырский конь подошел к жар-птице, наступил на ее крыло копытом и крепко к земле прижал; стрелец-молодец выскочил из-за дерева, прибежал, связал жар-птицу веревками, сел на лошадь и поскакал во дворец. Приносит царю жар-птицу; царь увидал, возрадовался, благодарил стрельца за службу, жаловал его чином и тут же задал ему другую задачу: «Коли ты сумел достать жар-птицу, так достань же мне невесту: за тридевять земель, на самом краю света, где восходит красное солнышко, есть Василиса-царевна – ее-то мне и надобно. Достанешь – златом-серебром награжу, а не достанешь – то мой меч, твоя голова с плеч!»

Залился стрелец горькими слезами, пошел к своему богатырскому коню. «О чем плачешь, хозяин? – спрашивает конь». – «Царь приказал добыть ему Василису-царевну». – «Не плачь, не тужи; это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, попроси палатку с золотою маковкой да разных припасов и напитков на дорогу». Царь дал ему и припасов, и напитков, и палатку с золотою маковкой. Стрелец-молодец сел на своего богатырского коня и поехал за тридевять земель; долго ли, коротко ли – приезжает он на край света, где красное солнышко из синя моря восходит. Смотрит, а по синю морю плывет Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом попихается[21]. Стрелец-молодец пустил своего коня в зеленых лугах гулять, свежую травку щипать; а сам разбил палатку с золотой маковкою, расставил разные кушанья и напитки, сел в палатке – угощается, Василисы-царевны дожидается.

А Василиса-царевна усмотрела золотую маковку, приплыла к берегу, выступила из лодочки и любуется на палатку. «Здравствуй, Василиса-царевна! – говорит стрелец. – Милости просим хлеба-соли откушать, заморских вин испробовать».

Василиса-царевна вошла в палатку; начали они есть-пить, веселиться. Выпила царевна стакан заморского вина, опьянела и крепким сном заснула. Стрелец-молодец крикнул своему богатырскому коню, конь прибежал; тотчас снимает стрелец палатку с золотой маковкою, садится на богатырского коня, берет с собою сонную Василису-царевну и пускается в путь-дорогу, словно стрела из лука.

Приехал к царю; тот увидал Василису-царевну, сильно возрадовался, благодарил стрельца за верную службу, наградил его казною великою и пожаловал большим чином. Василиса-царевна проснулась, узнала, что она далеко-далеко от синего моря, стала плакать, тосковать, совсем из лица переменилась; сколько царь ни уговаривал – все понапрасну. Вот задумал царь на ней жениться, а она и говорит: «Пусть тот, кто меня сюда привез, поедет к синему морю, посреди того моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано мое подвенечное платье – без того платья замуж не пойду!» Царь тотчас за стрельцом-молодцом: «Поезжай скорей на край света, где красное солнышко восходит; там на синем море лежит большой камень, а под камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье и привези сюда; пришла пора свадьбу играть! Достанешь – больше прежнего награжу, а не достанешь – то мой меч, твоя голова с плеч!» Залился стрелец горькими слезами, пошел к своему богатырскому коню. «Вот когда, – думает, – не миновать смерти!» – «О чем плачешь, хозяин?» – спрашивает конь. – «Царь велел со дна моря достать подвенечное платье Василисы-царевны». – «А что, говорил я тебе: не бери золотого пера, горе наживешь! Ну да не бойся: это еще не беда, беда впереди! Садись на меня да поедем к синю морю».

Долго ли, коротко ли – приехал стрелец-молодец на край света и остановился у самого моря; богатырский конь увидел, что большущий морской рак по песку ползет, и наступил ему на шейку своим тяжелым копытом. Возговорил морской рак: «Не дай мне смерти, а дай живота! Что тебе нужно, все сделаю». Отвечал ему конь: «Посреди синя моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье!» Рак крикнул громким голосом на все сине море; тотчас море всколыхалося: сползлись со всех сторон на берег раки большие и малые – тьма-тьмущая! Старшой рак отдал им приказание, бросились они в воду и через час времени вытащили со дна моря, из-под великого камня, подвенечное платье Василисы-царевны.

Приезжает стрелец-молодец к царю, привозит царевнино платье; а Василиса-царевна опять заупрямилась. «Не пойду, – говорит царю, – за тебя замуж, пока не велишь ты стрельцу-молодцу в горячей воде искупаться».

Царь приказал налить чугунный котел воды, вскипятить как можно горячей да в тот кипяток стрельца бросить. Вот все готово, вода кипит, брызги так и летят; привели бедного стрельца. «Вот беда так беда! – думает он. – Ах, зачем я брал золотое перо жар-птицы? Зачем коня не послушался?» Вспомнил про своего богатырского коня и говорит царю: «Царь-государь! Позволь перед смертию пойти с конем попрощаться». – «Хорошо, ступай попрощайся!»

Пришел стрелец к своему богатырскому коню и слезно плачет. «О чем плачешь, хозяин?» – «Царь велел в кипятке искупаться». – «Не бойся, не плачь, жив будешь!» – сказал ему конь и наскоро заговорил стрельца, чтобы кипяток не повредил его белому телу. Вернулся стрелец из конюшни; тотчас подхватили его рабочие люди и прямо в котел; он раз-другой окунулся, выскочил из котла – и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Царь увидал, что он таким красавцем сделался, захотел и сам искупаться; полез сдуру в воду и в ту ж минуту обварился. Царя схоронили, а на его место выбрали стрельца-молодца; он женился на Василисе-царевне и жил с нею долгие лета в любви и согласии.

Сокол

Сокол в восточнославянском и конкретно русском фольклоре представлен как птица, наделенная мужской семантикой. В свадебном обряде образ сокола связан со стороной жениха: в песнях так называют его самого, а стаей соколов, налетевшей с чужой стороны, – его родню. Согласно народным поверьям, если женщина увидела во сне сокола, то она родит сына, если же сокол приснился девушке, это предвещает ей свадьбу.

В сказках сокол тоже чаще всего связан с мужскими персонажами. Существует сюжет, где трех сестер выдают за Орла, Сокола и Ворона и они уносят девушек в свои царства. Птицы в этой сказке, конечно, не обычные, они являются персонажами иного мира. В мире обычных людей они появляются только в образе птиц, а в своем царстве могут жить в облике как людей, так и птиц. Орел воспринимался как божья птица, царь всех птиц и владыка небес, а средний брат из этой сказки, сокол, прежде всего воин, он олицетворяет доблесть и отвагу. Как любая птица, сокол становится посредником между мирами и чудесным помощником главного героя. Вместе с другими братьями он может достать живую и мертвую воду, чтобы оживить героя, помочь ему в поисках жены, украденной иномирным противником, и т. п.

Другой сюжет – о птице-принце, это сказка о Финисте – Ясном соколе, традиционно связываемая с рыцарской поэзией Средневековья. Так, у поэтессы XII века Марии Французской есть новелла («Йонек»), где прекрасная дева выдается замуж за старика, который заточает ее в башне. В образе ястреба к ней начинает прилетать рыцарь Мулдумарек. Старый муж дамы замечает в жене перемены, выслеживает ее любовника, ставит на него силки и смертельно ранит рыцаря. Тот улетает в свой замок, а его дама выпрыгивает из окна башни и по кровавому следу приходит к умирающему возлюбленному. Рыцарь просит даму уйти, но предсказывает, что у нее родится сын Йонек, который еще отомстит за отца. Перед смертью рыцарь дает женщине кольцо, которое заставит ее мужа забыть об измене, и меч, который она должна отдать сыну, когда тот вырастет. Собственно, дальше реализуется другой сюжет – о сыне, мстящем за поруганную любовь матери и за убитого отца. Но в первой части повествования реализуется именно сюжет о чудесном юноше, летающем по ночам к деве, и противнике, который наносит ему раны. В этой сказке интересно еще и имя героя. Совершенно очевидно, что Финист в русской традиции – это искаженное греческое слово «феникс», но ничего, кроме имени, сокол от своего прообраза феникса не взял.

Если два персонажа, описанные выше, принадлежат иному миру и в силу этого существуют в двух ипостасях – человеческой и птичьей, – то третий тип сокола – это птица, которая награждает героя необыкновенной способностью или чудесным предметом. Иногда герой решает спор птиц и зверей и сокол, как некая замена орла – царя птиц, награждает его способностью превращаться в птицу, зверя и насекомое. В приобретенном образе сокола главный герой может быстро перемещаться в пространстве и сражаться со змеем. Другая вариация сюжета – когда главный герой не убивает сокола и получает в знак благодарности от него перо, которым в случае необходимости можно вызвать птицу.

Хрустальная гора

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у царя было три сына. Вот дети и говорят ему: «Милостивый государь-батюшка! Благослови нас, мы на охоту поедем». Отец благословил, и они поехали в разные стороны. Малый сын ездил-ездил и заплутался; выезжает на поляну, на поляне лежит палая лошадь; около этой падали собралось много всякого зверя, птицы и гаду. Поднялся сокол, прилетел к царевичу, сел ему на плечо и говорит: «Иван-царевич, раздели нам эту лошадь; лежит она здесь тридцать три года, а мы все спорим, а как поделить – не придумаем».

Царевич слез со своего доброго коня и разделил падаль: зверям – кости, птицам – мясо, кожа – гадам, а голова – муравьям. «Спасибо, Иван-царевич! – сказал сокол. – За эту услугу можешь ты обращаться ясным соколом и муравьем всякий раз, как захочешь».

Иван-царевич ударился о сырую землю, сделался ясным соколом, взвился и полетел в тридесятое государство; а того государства больше чем наполовину втянуло в хрустальную гору. Прилетел прямо во дворец, оборотился добрым молодцем и спрашивает придворную стражу: «Не возьмет ли ваш государь меня на службу к себе?» – «Отчего не взять такого молодца?»

Вот он поступил к тому царю на службу и живет у него неделю, другую и третью. Стала просить царевна: «Государь мой батюшка! Позволь мне с Иваном-царевичем на хрустальной горе погулять». Царь позволил. Сели они на добрых коней и поехали. Подъезжают к хрустальной горе, вдруг откуда ни возьмись выскочила золотая коза. Царевич погнал за ней, скакал-скакал, козы не добыл, а воротился назад – и царевны нету! Что делать? Как к царю на глаза показаться?

[20] Белоярой – отборной, лучшей из сортов зерна.

[21] Попихается – то есть отталкивается.